Апрельское утро в Глостершире было из тех, что будто специально придуманы для чужих секретов: низкий серый купол неба, влажный воздух, туман, цепляющийся за верхушки сосен и старые каменные ограды. Поместье Годфри Селвина проступало из этой ваты медленно — вытянутая громада особняка, почерневшие от времени теплицы, конюшни, знавшие лучшие годы ещё до того, как нынешний хозяин научился пить с одинаковой страстью от скуки и от долгов. Земли вокруг по-прежнему были обширны и красивы, но давно приносили меньше, чем стоили, и потому частная территория в глуши всё чаще сдавалась тем, кто платил без официальных бумажек и не задавал вопросов.