К воротам менора Ренар прибыл первым, за пару минут до назначенного времени, и закурил, прислонившись к столбу у ворот. Ему уже давно не нужно было время на то, чтобы собраться с мыслями, да и не в первый раз он выступал в подобной роли, но пара минут в тишине наедине с сигаретой все равно были приятным началом неприятной ситуации. В целом, по его мнению, все шло по плану. Исполнение, конечно, подкачало, но об этом, как всегда, позаботиться Лорд. События у Стоунхенджа всколыхнули общественность и среди магов, и среди магглов, взбаламутили воду, и этот ход был рискованным, одно неверное движение – и все приведет к катастрофе, но именно этим, рискованными ходами и бесцеремонным блефом, они занимались уже многие годы, так что Розье это мало беспокоило.
Беспокоила эта досадная помеха в виде подозрений Малфоя, заставляющая отвлекать силы. Позволить арестовать Абраксаса было нельзя - пусть к тому, в чем его обвиняют, тот не имел ни малейшего отношения, было достаточно других вещей, в которых можно обвинить и отправить в Азкабан. А уж в том, что их старый друг не станет держать язык за зубами и сдаст всех как стеклотару за возможность выйти сухим из воды, Розье не сомневался.
- Герхард. Рад Вас видеть. – Ренар потушил сигарету пальцами и спрятал в карманный портсигар. Нет повода разводить мусор. Хорошо, что из старших авроров на обыск отправился именно мистер Тодд, а не сам глава аврората – с ним было бы сильно сложнее. – Как здоровье Пантелеймона? Сегодня прохладно, вероятно, к вечеру пойдет дождь. – Он улыбнулся тепло и располагающе, краем глаза наблюдая, как прибывают остальные. Младший аврорский состав, Розье даже не должен был помнить их всех по именам, поэтому удостоил только кивком головы, отрываясь от такого удобного столба, и поворачиваясь к воротам. Он тут старший по званию, ему и вести этот выводок.
- Департамент Безопасности и Аврорат. Откройте. – Он символически ударил три раза костяшкой пальца по прутьям ворот, прекрасно зная, что для домовика достаточно только слов, и, дождавшись, когда створки распахнуться, уверенно ступил на дорожку первым. Он не стал предупреждать Абраксаса об обыске, но надеялся, что у того и так достаточно ума, чтобы самое ценное держать подальше от человеческих глаз.
- Абраксас, добрый день. – Он не менее приветливо улыбнулся радушному хозяину, уже выходящему на главную дорожку откуда-то из-за кустов, даже не скосив взгляд в сторону ломанувшейся навстречу огромной кошки. Привык, однако, за столько-то лет. – Мы, к сожалению, с официальным визитом. – Ренар протянул Малфою свиток с ордером. – Прошу тебя ответить на наши вопросы и позволить обыскать поместье. Обещаю, это достойные молодые люди будут бережно относится к твоему фарфору.

Прокофьев - Танец рыцарей

[indent]Если и было в переезде в другую страну что-то более сложное, чем изучение нового языка, то это было неуловимое ощущение, будто все, абсолютно все, друг друга знали даже не через шесть рукопожатий, а в лучшем случае через три, а то и через два.
[indent]В Германии, конечно, так тоже было, но там это ощущение смазывалось от того, что выпускники Дурмстранга происходили из разных, пусть и небольших, стран, а потом зачастую возвращались вовсе не туда, где родились. Например, как он.
[indent]В Великобритании был Хогвартс, принимавший в свои стены только тех, кто проживал здесь же (Герхард, ничтоже сумняшеся считал их всех британцами) и оказывалось так, что все действительно знали друг друга или хотя бы знали того, кто знает кого-то, кто знает того, кто знает того кого надо. И пусть социальное расслоение тоже оказывало определенный эффект, как и смена поколений, но одно Герхард знал точно  –  семью Малфоев в Британии знали все. И все имели насчет этой семьи какое-то свое собственное мнение, и только он один этого мнения не имел.
[indent]Работать с этим было тяжело.
[indent]Впрочем, здесь Герхард кривил душой  –  все же Абраксаса Малфоя, главу семьи, он знал, хотя знакомство это было довольно беглым и косвенным. Для человека замкнутого и не слишком любящего, чтобы в его дела лезли посторонние, у его наставника, герра фон Тирша, было какое-то невероятное количество знакомых во всех уголках земного шара. Иногда это были глубокие, близкие к приятельским, отношения, иногда шапочные знакомства. Его отношения с Абраксасом Малфоем относились ко вторым и Герхард полагал, что здесь имела место быть какая-то особая магия, которая возникала между всеми представителями древних родов любых стран  –  они почему-то всегда друг о друге знали и имели хоть какое-то представление.
[indent]Ему самому мистер Малфой казался… обычным, во всяком случае, для аристократа. В том смысле, что Герхард не находил в нем никаких особых изъянов, привлекающих к себе внимание. Тот был хорош собой, умен, умел себя вести в обществе, был достаточно эрудирован и вежлив  –  в общем-то, это был достаточный комплект для того, чтобы прослыть приличным человеком и Тодд искренне не понимал, почему мнения по его поводу регулярно разделялись в кулуарах Министерства.
[indent]Более того, он меньше всего полагал, что мистер Малфой будет заниматься той ерундой, в которой его планировалось уличить, но опыт Герхарда подтверждал, что ситуации бывают разными, а вбитая наставником в сознание дисциплина утверждала, что выносить решения основываясь на домыслах  –  преступно и дико. Пострадали люди, и это было важнее всего прочего. Впрочем, он все равно не ждал от сегодняшнего дня ничего экстраординарного.
[indent]Утро Герхарда началось, помимо прочих привычных процедур, с Прокофьева  –  первые аккорды бились где-то на его подкорке с момента как он открыл глаза, поэтому перед завтраком он сдался и вместо настраивающего его на рабочий лад Баха все же поставил "Ромео и Джульетту". Выбор был странный, пластинку эту он не любил, но все равно зачем-то купил и точно так же непонятно зачем постоянно бередил ей сердце.
[indent]"Танец рыцарей" почему-то ассоциировался у него с тяжелой поступью судьбы, которая не спрашивает, хочешь ли ты идти вместе с ней по коридору, из которого нет выхода.
[indent]Прокофьев сбил его с размеренного лада и в итоге, после завтрака, Герхард убрал обратно в шкаф приготовленный с вечера коричневый корсет и заменил его на черный, рабочий, более жесткий и довольно лаконичный, руководствуясь какими-то внутренними ощущениями. Под корсет пришлось сменить и брюки  –  на простую черную классику, и рубашку  –  сюда больше шел египетский хлопок, чем итальянский батист. К счастью, и черные оксфорды, и шерстяная, глубокого темно-синего цвета однобортная мантия были вещами универсальными, поэтому заново обдумывать весь гардероб ему не пришлось, но запонки он все же поменял на агатовые.
[indent]Как бы то ни было, одевался, надевал на шею колдограф и выходил из дома Герхард под размышления об моторном остинато, под них же и аппарировал. И только встреча с другими людьми наконец-то выдернула его из задумчивости.

[indent] –  Д-доброе утро,  –  он едва заметно кивнул мистеру Розье, по счастливому стечению обстоятельств оказавшемуся единственным, кого Герхард здесь знал достаточно неплохо. Стажеры аврората были величиной довольно неизвестной и многочисленной, хотя и менее сумбурной, чем студенты Хогвартса, но все же помнить их было задачей непосильной для того, кто не имел с ними дел регулярно. С главами Департаментов в этом вопросе было относительно просто.
[indent] –  Все в п-порядке, спасибо,  –  Герхард слабо улыбнулся, пытаясь выразить этой улыбкой то, что волноваться не о чем. Пантелеймон был тем существом, в отношении которого было глубоко неверно употреблять формулировку "в порядке". Поэтому Герхард просто моргнул и закрыл рот, решив, что меньше всего мистеру Розье нужно знать, что недавнее недомогание Тоддова питомца было вызвано тем, что он сожрал голубя и еще меньше ему нужно было слушать подробности, как именно эта прискорбная ситуация в итоге разрешилась.
[indent] –  Д-да, очень на это похоже,  –  пространно успел отозваться он, задумавшись о том, насколько вежливо будет справиться о здоровье миссис Розье. На прошлом ужине она была бледна и не притронулась к вину больше, чем на пару глотков, но это все Герхарда никак не касалось. Впрочем, работа спасла его от раздумий и Тодд моментально отмел лишние мысли. Почему-то он был уверен, что чета Розье совершенно не нуждается в его внимании или, Один упаси, заботе.

[indent]Мистер Малфой то ли великолепно держался, то ли был совершенно не удивлен их визитом, и трудно было понять, хорошо это или плохо. Но по его закрытому очками лицу в принципе трудно было что-то понять. Тем не менее, на территорию он их все же пустил и даже отвел в дом, предоставив право выбора. Впрочем, выбор на данном этапе был Тодду очевиден.
[indent] –  Кабинет, если м-можно,  –  негромко произнес Герхард за плечом мистера Розье, больше предлагая, чем констатируя, а потом отошел, вытаскивая из кармана мантии перчатки из драконьей кожи и натягивая их на руки.
[indent] –  Мы будем очень осторожны, мистер Малфой, и не п-потревожим покой вашего внука и вашей невестки. Насколько это возможно в п-подобной ситуации,  –  он чуть виновато улыбнулся, поправляя манжеты. А потом повернулся к стайке стажеров.
[indent] –  П-пожалуйста, будьте осторожны. Не нужно прикасаться к магическим предметам голыми руками, это м-может нанести вред как им, так и вам. Мистер Малфой, если в вашем кабинете есть какие-то защитные заклинания, я бы хотел п-попросить вас временно их деактивировать.
[indent]Но в кабинет он все же вошел первым, остановившись на пороге на мгновение для того, чтобы сделать колдографию общего плана и педантично сунуть ее в черную папку.

Отредактировано Gerhard Todd (2026-04-01 17:46:10)

Самым малоприятным  в происходящем было то, что этот день  у Люциуса был запланирован как домашний.  Если когда-то ему казалось, что стоит жениться, а тем более  обзавестись наследником, и ему  действительно потребуется убежище переулке Кокспур,  то теперь…
Драко ему нравился и он старался проводить с ним хотя бы несколько минут не реже, чем раз в неделю. Оказывалось, что за это время многое менялось. Всего за месяц, из достаточно пугающего, красного и морщинистого, вопящего комочка (а ведь предупреждали, не стоит смотреть  на едва родившегося), он превратился в пухленького  и беленького. И Люциус постоянно уже раз пять говорил жене, что и взгляд у маленького – удивительно осмысленный. Нарцисса лишь посмеивалась.
Рамсли застал его с докладом в мастерской. Он как раз заканчивал зачаровывать птичек.  Идея появилась как раз после спора с Нарциссой,  и очень хотелось доказать свою точку зрения, скажем так, другим путем.  Так что теперь на его  столе лежала  стайка пушистый, крохотных созданий, которые могли  мелодично и негромко чирикать,  хлопать крылышками  и  отлетать от детской ручки, если та попробует их поймать.  Если же нет, то они просто тихо летели по кругу,  или замирали,  усаживаясь на  несколько веточек под подвесом. А что? Удобно, сразу видно, спит малыш или нет. А еще, в куполе, к которому крепилась вся эта птичья карусель, был небольшой, заказанный в  Европе артефакт,  настроенный на детские выбросы магии. Вот чего он точно не собирался  рассказывать Цисси, убежденной, что такая кроха не способна на магические выбросы. Но это же был маленький Малфой!
И. конечно, дарить такое ребенку было бессмысленно, так что он собирался вручить  творение жене, и убить одним камнем двух птичек. Или даже трех. Порадовать ее, порадовать мелкого и обезопасить  детскую от возможных разрушений.
Но ему помешали. Хлопок, и Рамсли, расстроенно потряхивая ушами, огласил весь список незваных гостей и  перечислил потенциальные убытки от вторжения худородных варваров.
Люциус оценивал ситуацию оптимистичнее, стоило услышать, что присутствует Розье. Тут можно было быть уверенным, что если ситуация попробует выйти из под контроля, ее тут же вернут обратно, и не без ущерба для того, кто допустил подобное.
И все же, его присутствие было более чем уместно – было необходимо.  Были времена, когда в его мастерской было можно найти что-то эдакое, да и то  не очень-то и такое…. Но перед появлением ребенка, он заранее убедился, чтобы в местах, куда тот может залезть в ближайшие десять лет не было ничего опасного. А потом он сам  даст, покажет и объяснит, как вести себя с подобными предметами. Что до некоторых дорогих и немного сомнительных предметов, при его хобби они были необходимы. И худшее, чего можно было ожидать – штраф за контрабанду. Но Мерлин видит, тогда  главным поводом было бы вино с континента.
Времени, пока он шел от  мастерской в дом, хватило, чтобы обдумать стратегию. Скорее всего большинство прибывших знали его по светской хронике, в которой он и  после свадьбы порой появлялся не как министерский чиновник, а скорее как излишне вспоминающий холостятскую жизнь  на светских мероприятиях джентльмен. Пусть ничего компрометирующего, но все же и не слишком серьезное реноме, как раз такое, чтобы помогать, а не вредить карьере.
Народа действительно было много. Но, к радости, никому в голову не пришло останавливать его по пути, как оказалось, к кабинету отца.  Удивительно. А там-то что они хотят  обнаружить?   Компрометирующие письма? Неотправленное признание в связях деда с Гриндевальдом?  Впрочем, некомпетентность молодых  авроров могла стать весьма интересным поводом дать интервью. Позднее.
А сейчас стоило наблюдать и запоминать, чем бы таким порадовать журналистов.
Он достаточно почтительно поприветствовал Розье полукивком, полупоклоном, чуть дольше задержав взгляд глаза в глаза, чем полагалось бы из светской вежливости, с остальными же поздоровался  сразу
- Приветствую, добро пожаловать в Мэнор.   Если мы можем  скрасить ваш визит – не стесняйтесь обращаться. Кофе? Сигару? Домовики могут предложить вам сендвичей.
Не дожидаясь  ответа он подошел поближе к  молодому аврору. Которого, казалось, едвали не трясло от азарта, словно он был щенком бигля, которого впервые взяли на охоту.
- Молодой человек, несомненно как представитель власти вы можете брать и двигать все, что вам угодно,  но мой отец в том возрасте, когда не стоит призывать  его на помощь. Что до меня,  я воздержусь. Но    прежде чем начнете передвигать мебель, позвольте прояснить один вопрос. Это зеркало, как и многие безделушки, гоблинский артефакт. Исключительной честности и крайне саркастичный, надо заметить, так что не советую спрашивать его мнения о том, как вы сегодня выглядите. И как вам должно быть известно, гоблины считают себя истинными владельцами всего, что было создано их рукам. Зеркала крайне чувствительно  как физической, так и магической  грубости, и в случае малейшего повреждения,  я буду просто вынужден пригласить эксперта из Гринготтса для оценки ущерба.  И  сообщить все детали происшествия, поскольку гоблины, как вы знаете, очень… дотошны в вопросах чести и компенсации. – Он говорил  неторопливо, чуть растягивая слова, предполагая, что его настанут перебивать при начальстве.  Тем более, что тон его был самый доброжелательный, словно он и вправду предупреждал  заранее, стараясь отвести возможную беду. -  Кстати, у нас есть полная опись имущества, регулярно составляемая домовиками. Кажется,  последняя  от 5 июня, по поводу рождения  моего сына, знаете ли. И если  хоть один предмет пострадает, я буду вынужден направить официальную жалобу в Департамент магического правопорядка с копией в Отдел внутренних расследований. И тогда вопрос о возмещении ущерба будет решаться уже не со мной, а с моими адвокатами и, возможно, с Визенгамотом. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны. Ради вашего же кошелька.
Он широко улыбнулся, обводя взглядом присутствующих.
- Может быть все же кофе? И да, обратите внимания, вон тот бронзовый канделябр четырнадцатого века  — работа Квинтуса Аррога.  Свечи в нем сами загораются и сами угасают, если вы покинули комнату. Последний известный аукционный лот этого мастера ушёл за сорок пять тысяч галлеонов. Если вы его уроните,  я, разумеется, пойму, это была случайность, слишком много забот, наверное, у вас напряженный рабочий график,  но гоблины могут решить, что вы нанесли ущерб их культурному наследию. А они, знаете ли, обидчивы.
И Люциус снова тепло улыбнулся аврорам, которых должно было уязвить такое контентальное упоминание кофе с утра вместо чая, и о которых словно тут же забыл.
- Отец, как вижу, вас побеспокоили, надеюсь, утренняя прогулка доставила вам удовольствие? Не беспокойтесь, Нарцисса еще спит, а Драко я навещал утром. Детская к счастью достаточно далеко от этого шума.  Но я бы настаивал, чтобы туда не поднимались.  Вы сами знаете, дети в этом возрасте еще более чувствительны, чем гоблинские артефакты.

Отредактировано Lucius Malfoy (2026-04-14 07:37:29)

Он трансгрессировал одновременно с Поттерами. Рефлекторно резко вздохнул, когда ноги оказались на зелёной траве вместо каменного пола Министерства. Подавил желание оглядеться. Родовое имение Малфоев было впереди, за прутьями резной железной ограды. Огромное, симметричное здание, высокие остроконечные конические крыши на башнях, много окон и показная роскошь - ничего нового.
Абракас Малфой встретил их вместе с чёрной лысой кошкой - матаготом - её большие ярко-голубые глаза без зрачков уставились на незваных гостей. Агрессии от матагота Сириус не ждал, но и доверять гигантской кошке причин не было.
Малфой не стал мешать им войти. Впрочем, Блэк и не думал, что здесь будут какие-то проблемы. Также, как всерьёз не думал, что старший Малфой имел какое-то отношение к нападению Пожирателей смерти на маглов в Стоунхэндже. Вот только веры Малфоям это не прибавляло.
Джеймс с решительным видом игнорировал окружающих и всю дорогу до роскошного поместья держался подальше от матагота. Лили шла последней.

Хозяева дома остались в кабинете с Розье и Тоддом, которые и должны были вести допрос, Джеймс сразу приступил к обыску, а Лили, которая обычно обращала на себя внимание, едва входила в комнату, а после потери ребёнка словно выцвела (как и Джеймс, но по-другому), незаметно исчезла после того, как вспыхнула в ответ Люциусу. То, что младший Малфой так старательно размахивал описью имущества и ценами на канделябры (разве что кошелёк с галлеонами не показал, чтобы их впечатлить дешёвым спектаклем), было попыткой навязать свои правила. Перехватить контроль. А Лили зачем-то решила извиниться перед ним.
Если бы Сириус не держал Лили в поле зрения, он бы даже мог не заметить её уход. "Джеймс справится сам", - бросив взгляд на лучшего друга, который как раз закончил осматривать зеркало, решил Блэк и вышел из кабинета вслед за Лили. По широкой центральной лестнице спустился на первый этаж, в библиотеку.
Дом Малфоев не был похож на дома Блэков (и - одновременно - был таким же), но опасных артефактов здесь, наверняка, тоже хватало. Вот только Сириус не думал, что они будут на видном месте. Особенно, учитывая, что где-то находился маленький ребёнок. Это не означало, что не стоило посмотреть.

Библиотека встретила их тихим шелестом зажигающихся свечей. Типичное елизаветинское тщеславие: двухуровневые стеллажи, восточные ковры, тяжёлые кресла. Над головой висела кованая люстра, в центре стоял дубовый массивный стол, заваленный пергаментами и книгами. Слева был стол поменьше, так же заваленный. Камин не горел. Уличный свет проникал через большой витраж на верхнем ярусе. Пахло пергаментом, чернилами и чем-то неуловимым. Знакомым.

Воздух был сухим и неподвижным. И так же, как во всём доме, каждая вещь, каждая книга здесь была выставлена напоказ. Беглым взглядом осматривая библиотеку, Сириус отмечал детали автоматически - переплёты, стоящие вразнобой на полках, состояние корешков, редкие издания, аккуратные подделки, антиквариат. Ничего очевидного. И это как раз было ожидаемо.
Но было бы действительно неплохо прижать Малфоев на хранении какой-нибудь темномагической запрещёнки.
Лили, не обращая на него внимание, медленно шла по первому этажу, вдоль стеллажей, не доставая палочку, не надевая перчаток из драконьей кожи, но и не касаясь книг. Лили Поттер изучала. Она выглядела здесь чужеродным элементом.
- Я наверх. - Произнёс Сириус, разрушая тишину. - Если хочешь, глянь бумаги на столах.
Он поднялся по лестнице к верхним стеллажам. Под подошвами сухо скрипнуло дерево.
Сириус собирался осмотреться, понять, что тут вообще есть. Что выбивается из порядка. Он искал диссонанс - ту самую мелочь, которую Абракас мог счесть незначительной, а Люциус - не заметить.
Взгляд зацепился за стеллаж с книгами по гербологии. Не смотря на то, что в библиотеке был контролируемый хаос, домовики явно знали свою работу. Поэтому след на полу казался почти вызывающим - едва заметная потёртость, будто секцию недавно сдвигали. Сириус замер. Не могло так повезти.
Невербальное Ревелио ничего не показало. Блэк нахмурился. Махнул палочкой ещё раз и снова ничего - никаких заклятий, никаких потайных ходов в этой части библиотеки не было. Но след на полу говорил о другом.
Целую минуту он, чуть склонив голову, рассматривал книги по зельеварению и гербологии. Книги стояли ровно. Почти все по алфавиту. Не фонили скрытыми заклятьями. Но что-то должно было быть. Сириус медленно натянул перчатки из драконьей кожи - нехватало только схватиться за проклятый предмет, как новичок. И начал методично отодвигать книгу за книгой, ожидая услышать щелчок скрытого рычага.

Щелчка не было.
Он дёрнул ряд книг чуть сильнее, чем стоило - несколько томов с глухим стуком повалились вперёд.
Сириус коротко выдохнул сквозь зубы, замер на секунду, и вместо того, чтобы остановиться, раздражённо вернул книги на место и продолжил.

[indent]Пройдя в кабинет, Абраксас, ни мало не препятствуя почтенной публике, опустился в одно из гостевых кресел, оббитых мягким пыльно-голубым велюром. Матагот в начале подошла и положила голову ему на колени, но после короткого "V-V, rétrécis!" кошка послушно сжалась до стандартных размеров и запрыгнула ему на ноги целиком. Питомцы похожи на хозяев, хозяева на питомцев: две пары глаз, голубые огоньки и бесцветно серые, показавшиеся из-за стёкол поднятых на лоб очков, смотрели на гостей с примерно одинаковым выражением. Сытой ленью, вежливым недовольством и покровительственным снисхождением, как и полагается большой кошке, для которой вторженцы на её территорию слишком малы, чтобы быть едой или вызывать чувство опасности. Абраксас не вмешивался, без какой либо внешней заинтересованности наблюдая за суетой господ авроров и начальника вич-вочеров, сидел закинув ногу на ногу и чесал щурящуюся на свет матагота за нелепо большими кожистыми ушками. Ви-Ви теперь была похожа на отвратительно длинного и худого матово-черного сфинкса, выдавало её только урчащее чириканье вместо мурлыканья. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, предплечья пестрели сетками зарубцевавшихся тонких длинных шрамов с обеих сторон, от совсем белых до пары свежих царапин, скорее всего от кошачьих когтей.

[indent]- Конечно, мистер Поттер, я даже могу сам себя обыскать, - со всей доброжелательностью мира в голосе ответил Абраксас, не двигаясь с места, провожая плавающим взглядом Джеймса. Абраксасу не было ни весело, ни спокойно, и стол из всего, что было в кабинете, он хотел показывать дорогим гостям в последнюю очередь, при чём не юнцам из аврората, а их провожатому. Чей длинный нос он не хотел пускать в свои вещи, так это Розье: что Тодд, что ДОМП-овский детский сад мало что поймут в некоторых вещах и не убранных из-под руки бумагах, а вот Ренару рыться в якорях его головы было не нужно.

[indent]- Я думаю, такой талантливый и сообразительный молодой человек, столь виртуозно сдавший мне зачёт, справится с обыкновенной рамой. В конце концов, у кого из нас форма и значок?..
[indent]Абраксас хотел было что-то добавить, но появившийся в кабинете сын, вставший на защиту его почтенных лет и семейных ценностей мгновенно занял общественное пространство. Малфой моргнул, потрепал складчатый, покрытый короткой плотной шерстью загривок кошки, от чего та издала громкий чирикающий звук, похожий на мяуканье гепарда. Люциуса он не прерывал, лишь мельком подумав о том, что ему самому нет такого большого дела до всех этих гоблинских побрякушек, а маленькие уродцы могут думать о своей чести что угодно, но молча. Их крошечная гордость всегда может быть уменьшена до соответствующих размеров так же, как после их последнего восстания в конце прошлого века. Кажется, сына ситуация задевала куда больше, чем его отца, но Абраксас был снисходителен: все нервничают во время своего первого обыска, это нормально. Он тоже переживал, стрелял регалиями и угрозами в воздух в первый раз, в 1969-ом, хотя нужды в этом всём не было.

[indent]- Доброе утро, Люциус. Благодарю, дорогой сын, утро было чудесным, а теперь стало интересным. Всегда приятно провести выходные в приятной компании. Думаю, господа служители порядка щадят покой женщин и детей, но если нет - то что ж...
[indent]Абраксас неопределенно повел плечами и проводил взглядом рыжеволосую девушку. Её имени он не помнил, но внешность была примечательной - кажется, она сидела рядом с Поттером и Блэком на курсе основ права, который он, по доброте душевной, год назад читал стажерам аврорам и вич-вочерам. Девушка, в целом, была права, и жаловаться он, конечно, будет, если будет на что. Обязательно - лично Барни Каффу, и, может быть, Барти Краучу, с которым им всё равно нужно было скоро увидеться по вопросу переноса тела его тёщи в родную семейную крипту под Мэнором. Блэк, удивительно не многословный, проследовал за рыжей коллегой, Абраксас предположил, что они направились в библиотеку: где ещё искать зловещие темные секреты благородного семейства, если не там?
[indent]- Странно жаловаться на сырость, когда живёшь у воды, - вскользь заметил Абраксас, переводя взгляд на Ренара. Матагот у него на коленях широко зевнула, открыв пасть куда шире, чем положено обычной кошке, демонстрируя двойной ряд крошечных зазубренных клычков.

[indent]- Да, фиксировали, - с непроницаемой невинностью смотря в глаза Розье. - Это было 22 июня, солнцестояние. У нас в гостях были Блэки, обе ветви - у нас недавно родился общий внук. По этому поводу мы выпили очень много алкоголя, сказали много добрых слов, преодолели ряд культурных различий, но так и не решили, кого выбрать Драко крёстным. А потом разошлись по домам, так как никто из нас не молодеет. Что до охранных чар: если господам служителям правопорядка будет угодно, мы можем пройти в часовню и я с радостью познакомлю вас с Аделаидой. Но, она не канделябр и я бы настаивал на том, чтобы мистер Тодд не трогал оболочку реликвария, ей почти тысяча лет.

Отредактировано Abraxas Malfoy (2026-04-25 01:02:09)

Слушая Люциуса Малфоя, Джеймс невольно задался вопросом: как быстро засыпает его сын под его тягомотные речи?
Сначала ему хотелось ответить, что они, вообще-то, тут с рабочим визитом — можно было бы и как-то по-нормальному, без угроз жалоб и доносов. Следом он хотел сострить, что гоблины, вероятно, постарались сделать свои работы достаточно прочными и смогут выдержать авторский чих. Но время шло, и когда Люциус закончил, Джеймс только и смог произнести:
— Мы будем аккуратны, — и развернулся обратно к зеркалу.
Лили, к его удивлению, дала более развёрнутый ответ и сразу вышла из комнаты. Сириус через секунду последовал за ней, отчего Джеймсу стало резко не по себе — оставаться одному в логове предполагаемого пожирателя не способствовало улучшению его настроения. Но нужно отдать должное — Абраксас Малфой, возможно, был не лучшим человеком, но при этом весьма и весьма обаятельным. Иногда яблоки падают от яблони на весьма далёкое расстояние.
Он помнил старшего Малфоя по краткому курсу в академии, который тот когда-то преподавал группе молодых авроров — что тогда, что сейчас он не лез в карман за остроумным ответом.
Но, как бы то ни было, они здесь по работе. Джеймс решил послушать совета Розье и «сосредоточиться на чём-то одном». Невербальное Ревелио помогло определить курс — магия зеркала не отозвалась буквально никак, и он решил, что, возможно, попросит помочь Лили. Чуть позже.
Он вернулся к столу, кивком поблагодарил старшего Малфоя и принялся рыться в его вещах без всякого зазрения совести. Он отодвинул в сторону набор каких-то скляночек и колбочек — посмотрит потом, если останется время. Ему было интересно, зачем Абраксас держит в столе столько зелий и мешочков с травами — расслабляется на досуге, что ли, понюхивая лаванду? Но это дело неподсудное. Сначала — документы.
А там было в чём покопаться. Джеймс перебирал шаблонные договоры аренды и бухгалтерские книги с вензелями аукционного дома «Астрей». Он также отложил в сторону такие бесполезные вещи, как квартальные отчёты «Ведьмополитена» и «Воинственного колдуна», и, благо, добрался хоть до чего-то стоящего — и зачем Абраксасу понадобились подробные карты Стоунхенджа? Джеймс бегло глянул на предполагаемую «улику» — на некоторых рисунках присутствовали исправления и пометки, сделанные разными цветами. Он отложил найденные материалы на край стола и вернулся к изучению содержимого ящиков.
Взяв в руки стопку писем он быстро прошёлся по именам отправителей: в письме от бывшего министра шла речь о новом ответвлении магической железной дороги рядом с Инвернессом — бесполезно на данный момент, но может пригодиться потом. В странном письме, напечатанном на печатной машинке — спасибо Лили и курсу магловедения, — речь шла о продаже Стоунхенджа: формально это был отказ, приправленный довольно прозрачным намёком на то, что всё возможно, если цену поднять раза так в два с половиной. Письмо отправилось в стопку ранее отложенных чертежей.
Джеймс проигнорировал клинописную глиняную табличку и потянулся к плотному фотоальбому. Открыв его и пролистав несколько страниц, он понял, что фотоальбом, судя по всему, служил своеобразным средством быстрой связи — он припоминал, что видел нечто подобное в родительском доме, но никогда особо не обращал внимания. Вот состарится — тогда, может, и появится у него время болтать с людьми, глядя на их колдографии в книге.
Листая страницы, он наткнулся на несколько знакомых чистокровных фамилий — его взгляд задержался на брате Корбана Яксли. Всё, что он запомнил о нём, — это недовольное выражение лица после того, как он случайно вылил на него сок на каком-то светском мероприятии. Ему было восемь, можно было бы реагировать и полегче. Главный редактор «Пророка» как раз подмигивал ему с очередной фотографии, как вдруг в комнате раздался до боли знакомый голос:
— Абраксас? Ты здесь? Абраксас? — Джеймс остолбенел и чуть не выронил альбом из побелевших пальцев.
— Мама? — скептически прошептал он и только потом заметил небольшие фотографии в правом верхнем углу альбома — фотографии его родителей. Ещё секунда и лицо матери приобрело более осмысленное выражение. Она сощурилась и, видимо, попыталась посмотреть сквозь колдографию Абраксаса Малфоя на другой стороне.
— Джеймс? — с явным подозрением в голосе спросила она, — ты что, без спроса взял вещи Абраксаса? А ну положи на место!
— Мам, я… мам…— в ужасе начал оправдываться Джеймс.
— Сколько раз я тебе говорила не лазить по чужим вещам, Джеймс! Так мы тебя с отцом воспитывали, что ли? А где Лили? Лили, детка! Ну вот стоило оставить тебя на пару минут и ты опять куда-то залез, всё как в детстве. Мерлин, зачем девочке такие страдания, глаз да глаз за тобой, ну что ты…
— Мама! Прекрати, мама! Я на работе!
Поток причитаний на мгновение прервался. Удивлённое выражение лица матери смыло волной понимания, и она наконец выдала глубокомысленное:
— О.
— Да, мам, я… ну, потом наберу! Сову пришлю! Надеюсь, вы с папой хорошо себя чувствуете! С Лили всё нормально, мы разберёмся. Пока, мам, — последние слова утонули в резком хлопке: альбом был закрыт, и Джеймс ни за какие сокровища мира не решился бы открыть его снова в ближайшие несколько часов.
— Прошу прощения, — выдал он осипшим голосом, по очереди глядя на всех собравшихся, — не знаю, как так получилось.

Отредактировано James Potter (2026-05-05 12:06:22)

След на полу никуда не делся. Значит, он что-то упускал. Но ничего не было.
Сириус проверил соседнюю полку (гербология, гербология, ещё немного гербологии и много зельеварения) - медленнее, внимательней. Он доставал книги, проверял на защиту и скрытые чары - ничего. Проверил следующую, ниже.
Внизу было слышно Лили. Потрескивали свечи. От витражного окна на пол падал яркий, цветной свет.
Блэк выпрямился не сразу. Либо здесь был тайник, и он искал его неправильно, либо потёртость на полу не означала ничего. Он сел на корточки и провёл пальцем по полу. Домовики могли двигать стеллажи во время уборки. Кто-то уронил что-то на пол и не заметил след. Или это вообще была старая царапина, на которую он почему-то уставился, как идиот. Что угодно.
Возможно, ничего здесь не было.
Возможно, он просто зацикливался. Сириус поднялся, хмуро глядя на стеллаж, отошёл назад, к самым перилам. Он хотел увидеть картину целиком.
Второй этаж библиотеки выглядел более упорядоченным. Хотя и здесь царил беспорядок. Будто бы Малфои начали попытку систематизации и не довели до конца. Бросили на полпути. Сириус понимал, почему это не доверяли эльфам - книги бывали проклятые, по тёмным искусствам, к некоторым нужен был подход. Домовики могли сделать неправильно, могли попасть под проклятье. Могли испортить систему. Могли схватить проклятый предмет, умереть и запустить обряд.
В Стоунхэндже проводился ритуал. С человеческими жертвами. Это была запретная, редко используемая магия, о которой  большинство волшебников только слышало.
На первый взгляд, в этой секции не было книг по ритуалистике. Переплёты были разные. Не было пропавших томов.
Сириус медленно двигался вдоль стеллажей, внимательно осматривая древние фолианты. Искал несоответствие. Выборочно брал книгу за книгой, пролистывал и ставил назад. Временами бросал невербальное Ревелио.
Внизу раздался треск от трансгрессии.
Блэк, не выпуская палочку из рук, перегнулся через перила до того, как понял, что делает. Проглотил готовое сорваться заклинание.
Перед Лили стоял домовик и негромко спрашивал у неё что-то. Говорил про еду. Кажется, Малфои решили продемонстрировать гостеприимство. Сириус невесело усмехнулся и вернулся к стеллажам.

Specialis Revelio подсветил три объекта.
Раздался хлопок трансгресии и теперь домовик появился перед ним. Чистая белая наволочка, большие уши, янтарные глубокие глаза.
Домовик поклонился ему и пискляво произнёс:
- Хозяин Люциус предлагает уважаемым аврорам чай и сэндвичи. С курицей или бужениной, на выбор уважаемых авроров.
Сириус секунду смотрел на эльфа - его мысли были заняты тем, что показало заклинание. Еда сейчас интересовала его меньше всего. Он даже не помнил, успел ли позавтракать.
- Передай своему хозяину благодарность за заботу, но я предпочёл бы закончить здесь.
Домовик вновь поклонился и с треском исчез.

...Старинный рукописный свиток через полку левее, книга в новой, яркой обложке и... Ярко светилось что-то небольшое в противоположном углу, среди дорогих фолиантов. Слева от витражей, на небольшом столике, прикрытое газетой. Сириус подошёл ближе.
Это оказалась старинная небольшая икона - простая деревянная доска 10 на 20 сантиметров - если б не сияние после заклинания, она была бы незаметной. Не спрятанной. Просто не на виду. Не для незваных гостей. Сириус сдвинул газету. Чуть склонил голову к правому плечу и махнул палочкой. Никаких проклятий и тёмной магии, никаких скрытых символов. Пыли не было - было невозможно понять, когда икону брали в последний раз.
На ней был изображён высокий мужчина с головой пса. Он нёс ребёнка через реку. Блэки были язычниками, Сириус в христианстве был не силён - концепция бога и святых была ему чужда, он не понимал, что изображено. Но Лили...
- Лили? - Прежде чем мысль приняла оформленную форму, негромко, но так, чтобы она на первом этаже услышала, позвал он. - Можешь подняться ко мне, пожалуйста?
Сириус поднял икону, чтобы глянуть, что позади. И... Она оказалась на удивление тяжёлой - он перехватил её второй рукой почти рефлекторно и всё равно едва удержал. Блэк нахмурился. Перевернул дерево, чтобы посмотреть - вдруг какие тайники. Икона не подходила под улику - тут не было тёмной магии или связи со Стоунхэнджем.

[indent]Абраксас начинал чувствовать, как его начинает мутить: в кабинете становилось душно, шумно и пестро. В передвижениях молодых аврорв будто не было никакого смысла, вчерашние школьники мельтешили перед глазами толком не фиксируясь ни на чём, занимаясь бурной, но вряд ли результативной деятельностью. От рядом стоящего Розье сильно пахло табаком и тяжелыми духами, пользоваться которыми считалось за хороший тон. Голову Абраксаса неумолимо сжимала мигрень, горло - тошнота.
[indent]Это был цирк, разыгранный непонятно для кого - для бедолаги Тодда, стажеров, для начальства в ДОМП/ДОМБ или самим Розье для самого себя. Когда между ними повисла пауза, в которую Абраксас хотел ответить Герхарду, которого ему было почти жаль, Поттер что-то нашел, но радости ему этого не принесло. Когда Юфимия заголосила из альбома, кошка у него на руках подпрыгнула, больно царапнув, схлопнулась в черное облако и спряталась куда-то под кресло. Абраксас вздохнул.
[indent]- Мистер Поттер, в том ящике должны быть сигареты, синяя запечатанная пачка. Могли бы вы бросить их в меня? - не то тактично проигнорировав, не то не желая тратить поплывшее внимание на ситуационный анекдот, попросил Абраксас.- А заодно маленькую жестяную коробочку с фиолетовыми цветами, будьте добры. Я, видите ли, стар и мне пора пить таблетки, иначе я не смогу отвечать на вопросы.
[indent]Малфой перевёл кислый и сонный взгляд на Розье, игнорируя информацию о подготовленном застолье в соседней комнате. Терпение Абраксаса Малфоя было бесконечным, но внутренний предел его бесконечности уже подобрался к огромному желанию выставить всех вон из своего дома. Ордер, обыск, всё официально, какая жалость - придётся всё это терпеть. Абраксас вернулся взглядом к разжившемуся чашкой кофе Розье. В голове зашевелились черви на тему истинного мотива Ренара привести сюда толпу школьников и не от мира сего судмеда, потом что, по логике, здесь должен был быть кто-то вроде Скримджера или кто поменьше. Абраксас не верил в две вещи: 1) что Розье ничего не знал о том, как Пожиратели планировали нападение на Стоунхендж; 2) что Розье не знал, что Он отдал Дневник на хранение Малфою. Абраксас был уверен, что Ренар сам знал о произошедшем в Стоунхендже намного больше него, потом что Малфоя, обычно, не допускали до планирования подобных акций. Значит, он пришел сюда лично, чтобы: а) спустить на Абраксаса всех собак и организовать ему проблемы, возможно, вплоть до Азкабана, чтобы выбить его с доски; б) найти Дневник и, или, найти поводы его вернуть или отдать.
[indent]- Итак, отвечу вам и герру Тодду: понятия не имею. Возможно, какая-то реакция и была, но я ничего странного в тот день не заметил и не почувствовал. Я никогда не вмешивался в работу чар дома, моя политика проста: не сломано - не чини. Я пущу герра Тодда к центральному элементу в часовне, но только его, как специалиста с подходящей квалификацией, потому что не хочу остаться без системы защиты. Если вы не согласны и тоже хотите засунуть руки под рёбра моем дому, Ренар, то предъявите отдельное разрешение и возвращайтесь. Купол проверяйте сколько угодно. О гостях: их было пятеро, вся средняя ветвь Блэков. Мы разошлись около полуночи или половины первого, точнее сказать не могу, потому что Поллукс так сильно меня утомил, что я немного перебрал и не всё помню. Как вы понимаете, большого приёма не было - исключительно теплые посиделки в кругу семьи В прочем, вы можете опросить и представителей древнейшего и благороднейшего, чтобы подтвердить мои слова.

Отредактировано Abraxas Malfoy (2026-06-03 00:19:14)

Джеймс буквально чувствовал, как яркие пятна безжалостно прожигали кожу на щеках. Игнорируя свою природу, он постарался буквально слиться с окружением и не издавать ни звука громче необходимого.
Он послушно порылся в пресловутом ящике и передал старшему Малфою сначала сигареты, а потом и коробочку с таблетками. Несколько минут назад он, скорее всего, отпустил бы какой-то комментарий о том, что «мистеру Малфою не стоит так переживать», но его уверенность и склонность к небольшим вольностям на данный момент были сильно придавлены матушкиным каблуком.
Чтобы скрыть всё возраставшую в нём неловкость он сделал вид, что чрезвычайно увлечён обыском, и, обернувшись, буквально вжался носом в книжный стеллаж. Слушая краем уха вежливые препирательства коллег с Малфоем, он ещё раз пробежался глазами по стеллажу и, чтобы совсем уж не выглядеть дураком, прошептал Specialis Revelio. На удивление, его нервозность никак не повлияла на качество производимой им магии и заклинание послушно подсветило магический фон различных предметов. Слава Мерлину и всем его потомкам.
Предметов было много — был бы Джеймс не в настолько культурно развитом обществе, он бы даже применил слово поострее.
Сначала он занялся осмотром левой стороны стеллажа: пробежался глазами по клинописной глиняной табличке и решил пока не трогать — прочтёт, если будет время. Он задержал своё внимание на фигурке из серого камня высотой дюймов так под восемь. Фигурка представляла собой полную женщину с гипертрофированной грудью, толстым змеиным хвостом, крыльями летучей мыши вместо рук и головой рептилии — что-то среднее между драконом и ящерицей. Если он правильно помнил школьный курс истории магии, именно так изображали греческую праматерь чудовищ Ехидну. Странные всё-таки у Малфоя увлечения. Понаблюдав за фигуркой ещё немного, он не заметил на себе никаких особенных магических эффектов, но всё же решил не откладывать находку в долгий ящик — сильный магический фон не позволял так просто снять её со счетов.
Джеймс заметил также волшебное радио с проигрывателем и три геммы с изображением человекоподобного существа с головой петуха и змеями вместо ног; по ободу тянулись надписи на древнегреческом. Любит же Абраксас всякую претенциозную чепуху.
С правой стороны стеллажа его внимание привлекла малахитовая ящерка с женской головой — Джеймс мог поклясться, что «зверьё» исчезало и появлялось на разных полках стеллажа, но, судя по всему, своим «местом» считало бетонную руку, от локтя до пальцев покрытую цветными надписями на разных языках и смесью рун и чисел. Если бы ящерица не сидела на ладони в этот самый момент, Джеймс мог бы не удержаться и дотронуться до холодной скульптуры.
От ящерки, тем не менее, знатно фонило, и он оставил себе зарубку на будущее спросить о ней поподробнее. Поттер также заметил приличного размера цилиндр, в котором находился полупрозрачный, окрашенный яркими цветами труп новорождённой химеры с двойным набором голов.
Среди множества антикварных книжных изданий, сувениров и прочей мелочи оставалась одна вещь, привлёкшая его наибольшее внимание — модель лодки, изготовленная из обожжённой глины вручную, не более четырёх дюймов в длину. Как бы он ни старался отвлечься, его взгляд то и дело возвращался к дивной скульптуре.
Тело Джеймса начало легко покачиваться, словно в такт незримым волнам, шум моря постепенно нарастал в ушах, отделяя его от внешнего мира. Он начал моргать реже и уже практически дал сонным демонам утащить себя с собой, как случайно оступился и в попытке восстановить равновесие стряхнул с себя внезапно охвативший его транс.
— Это что ещё такое? — чуть громче, чем следовало, спросил Джеймс, указывая на злополучную лодку.

Люциуса немного обеспокоило то, что отец выглядел действительно неважно. Тени от свечей и общая гнетущая атмосфера лишь усиливали впечатление, что Абраксас действительно нуждается в лекарствах, а не разыгрывает спектакль для зрителей. Но при всем этом его, Люциуса дальнейшее присутствие становилось необязательным, или отец бы каким-то образом включил его в действо.
- Не беспокойтесь, отец. Мы прогуляемся в часовню и вернемся. Я как раз весьма интересуюсь различными артефактами и с удовольствием обсужу с ним тонкости работы чар именно с этой точки зрения. Немного теории никогда не повредит, если о ней поговорить с известным практиком
Постаравшись как бы ненароком перехватить взгляд Розье, Люциус подошел к Тодду.
- Пойдемте, нам придется пройти в восточное крыло и спуститься вниз.

Кивнув остающимся, Люциус повел Тодда знакомой дорогой. Часовню он всегда считал красивой, непрактичной и вполне соответствующей вкусам и взглядам семейства. А потому счел нужным по пути немного рассказать о ней.
- Поначалу каждый Малфой оставлял в часовне свой след, как надгробный камень пола. Если вам будет интересно, можно осмотреть. Надписи на первых плитах 12 века почти стерлись, но мы, конечно, помним все имена. Немного жаль, что после того, как вступил в силу статут о секретности, не было больше необходимости подтверждать свою приверженность вере. И было решено выстроить семейный склеп. Его не видно из Мэнора, но на самом деле он достаточно близко. Мой прадед особо гордился тем, что решение на полтора века опередило маггльские парламентские акты, запрещавшие подобные захоронения. Возможно вы знаете, они мотивировали это «санитарной реформой», но на самом деле просто потеряли интерес к религии. Но и в последствии каждое поколение стремилось внести в декор часовни что-то от себя.
Не нужно было оглядываться или прислушиваться, чтобы знать, что Розье последует за ними, точно так же, как то, что было бы по меньшей мере глупо, и по большому счету самоуверенно полагать, что тому вообще нужен провожатый в Поместье. Даже тот факт, что он не догнал их, хотя Люциус умышленно неторопился, не мог быть случайностью. Значит, так и надо

Отредактировано Lucius Malfoy (2026-07-13 15:03:03)

Назвать Ренара Розье честным человеком, наверное, язык не повернулся бы ни у кого. Назвать его образцом преданности тоже. Пожалуй, можно было сказать, что Ренар верен только себе и своим целям, меняя сторонников и союзников в зависимости от того, какова была его цель и кратчайший путь ее достижения.
Если же знать Ренара чуть ближе, можно было обратить внимание, что он, чаще всего, руководствовался благом государства. В своем понимании этого блага в силу двух частей своей жизни.
И только один человек знал Ренара достаточно хорошо, чтобы знать - только против одного он не стал бы действовать никогда и ни при каких обстоятельствах. Верность Лорду, вера в него, в правильность принятых им решений, кажется, была базовой в мироздании Розье.
Поэтому сейчас он не преследовал никаких целей, кроме тех, которые соответствовали интересам Лорда.
- Не волнуйтесь так, Абраксас, конечно же их мы тоже спросим. Друг мой, вы невероятно беспечны касательно безопасности, и ладно бы только своей или взрослого сына, так теперь вы отвечаете и за самого младшего члена рода. Впрочем, вероятно, вы можете себе это позволить. - Ренар болтал все так же непринужденно, без стеснения распоряжаясь и заполняя собой пространство. - Давайте пройдем в часовню, не волнуйтесь, я не большой любитель трогать чужие артефакты, тем более с нами будет профессионал, так что доверим целиком и полностью все его умелым рукам. А вы можете последовать за нами как только примете свои таблетки, конечно же, я же не могу заставлять столько ходить пожилого больного человека - Ренар улыбнулся, отпивая еще глоток кофе, и двинулся следом за Люциусом и Герхардом, так и не выпустив из рук чашки. Ему было даже интересно как быстро самый старший Малфой прекратит ломать комедию и отправится следом. В конце-концов, он прекрасно знал, что это семейство не виновато в том, в чем его обвиняют, и вовсе незачем вести себя настолько подозрительно. Ломать комедию достаточно кому-то одному и Розье предпочитал брать эту роль под свой контроль.

[indent]

[indent]Малфой, поймавший переданные ему Поттером предметы, невозмутимо открыл коробочку с фиолетовыми цветами, извлёк два маленьких пурпурных, похожих на жемчуг, шарика. Поднял глаза на голос стажера и достал к ним третий. Лениво проплыла на фоне мысль "сколько во мне, сто сорок восемь фунтов ? какая там была пропорция унции к фунту...". Абраксас щелкнул пальцами, вызывая эльфа.
[indent] - Учет номер... пятнадцать, по-моему,- не глядя на эльфа, велел он. Домовик молча кивнул, чтобы появиться через полминуты с большой учетной книгой в кожаном переплете. Малфой махнул эльфу рукой, чтобы тот поднёс её Поттеру.
[indent]- Это - редкий образец ранней шумерской культуры, мистер Поттер, подробнее можете ознакомиться здесь.
[indent]Абраксас, не запивая, отправил три "жемчужины" в рот. Тошнота и мигрень, вскоре, должны были отступить, как и спазм за грудиной.

[indent]Диалог завертелся волчком, точнее сказать - Люциус. Даже самому сильному и быстрому анальгетику нужно время, чтобы подействовать, и Абраксас не успел ни осмыслить повышение интереса к часовне, ни высказать свое мнение по поводу её реального посещения. Слова сказаны, порывы сделаны: теперь было бы странно, если бы он начал прилюдно запрещать взрослому сыну показывать проверяющим то, о чем Абраксас сам говорил с минуту назад. Малфой-старший надорвал упаковку и "выбил" из пачки сигарету. Поднёс к губам, вдохнул - зачарованный табак отреагировал, начав тлеть и разгораться. Сигареты уже не принесут ему вреда, как и любые пилюли - реальной пользы.

[indent]И тут заговорил Розье.

[indent]Абраксас Малфой дуалистически сочетал в себе две вещи: пожизненную телесную тщедушность и полнейшую беспечность в отношении собственной телесности. Это противоестественное бесстрашие птицы додо перед колонистами, переплелось в нём с глубокой, болезненной подозрительностью ко всему своему окружению. У этой трусливой опасливости было множество причин - от личных обид и долгой памяти о былом, до влияния некоторых особенно опасных вещей, живших в доме Малфоев. Но, факт оставался фактом: при всем осознании постановочности, по крайней мере частичной, действа, Абраксас точно определил Ренара как главную угрозу в этой комнате. Из всех формулировок, которые тот мог использовать, Розье выбрал именно упоминание внука. Чернильный шепот желтых страниц, запертых и спрятанных в надежном месте, органично наложился на этот укол шилом в самый рептильный мозг. Сегодня все закончится хорошо, а если нет, то в любом случае: Абраксас это запомнит. Ни один человек не смеет покушаться на результат нечеловеческого труда его жизни - сохранения жизнеспособности прямой ветви семьи. Драко - это финал большого проекта, вероятнее всего, последний Малфой, рожденный в 20 веке, гарант того, что тысячелетняя линия не закончится здесь и сейчас, в этом нелепом лимбе между серединой и концом столетия. Абраксас бы скорее лично сдал весь Ближний Круг Министерству, и все явки и пароли Лорда, какие знал, если бы от Великой Цели исходила опасность для его будущего. Малфой, в сущности, с этой светлой мыслью и поддержал Организацию - личность Лорда была для него глубоко вторична в идейном смысле. Его интересовали светлое будущее и общее благо.
[indent]А для него будущее - это Драко Люциус Малфой.
[indent]- Надеюсь отплатить вам тем же трогательным вниманием через пять лет, Ренар, - намеренно-случайно выдохнув дым в сторону лица Розье, все с тем же умеренным недовольством, парировал Малфой.

[indent]- Мистер Поттер, - перед тем как покинуть кабинет вслед за остальными, Абраксас остановился, повернувшись к Джеймсу. - Вы продолжите работу здесь в одиночестве или спуститесь к вашим коллегам?

[indent]То ли в силу собственного возраста, хотя уже и даже близко не юного, то ли в силу каких-то своих особых свойств характера, Герхард куда лучше ладил с людьми постарше, возраста своих родителей, возраста герра, возраста мистера Малфоя и мистера Розье. В его образ жизни прекрасно вписывалась помощь пожилым волшебницам и волшебникам, нуждающимся в каком-то чуть более остром уме или более координированных движениях, хотя последними он мог похвастаться далеко не всегда.
[indent]Ровесники же давались ему нелегко, не считая двух его близких друзей, хотя Герхард со стыдом считал, что они воспринимают его довольно… вольным образом и он всячески испытывает их терпение собственным поведением и мировоззрением. Тем не менее, был очень благодарен им за все, что они для него делали.

[indent]С теми, кто был его младше, причем младше значительно, дело обстояло куда сложнее. Поэтому Герхард бы, конечно, не отказался, если бы экскурсию им устроил Абраксас, это было бы, пожалуй, просто и уместно. Но мистер Малфой-старший, по всем признакам, был… болен? Рассматривать Абраксаса с целью диагностики было как-то совершенно неприлично, не говоря уже о том, чтобы задавать какие-то наводящие вопросы. Визуально кожные покровы у него были бледными, местами можно было предположить холодную испарину, судя по общему низкому настроению мистер Малфой действительно чувствовал себя не лучшим образом. О большем судить не приходилось  –  для этого хозяин дома, как на вкус Герхарда, был слишком в сознании и его симптоматика выражалась больше ощущениями, чем какими-то особыми клиническими признаками. Приходилось верить на слово, и тут Герхард был склонен доверять его сыну и мистеру Розье. В конце концов это было не его дело. Но, как бы то ни было, утруждать Абраксаса не хотелось  –  тут он был склонен считать, что если обыск закончится плохо, то главе рода Малфоев надо поэкономить силы перед разбирательством, а если хорошо  –  то зачем зря напрягать уважаемого человека?

[indent]Тем более, что мистер Малфой-младший, кажется, очень тяготился происходящим в кабинете, очень хотел этот кабинет покинуть и, что еще очевиднее, не отказался бы от свободных ушей. Винить его в этом было нельзя, и винить его в этом Герхард не стал, хотя и помедлил немного, раздумывая.

[indent] –  Маггловские з-захоронения,  –  живо отреагировал Герхард на привычную тему, уже хромая за довольно шустрым Люциусом по направлению к склепу, который не только было не видно из Мэнора, но и идти до него было удовольствием ниже среднего,  –  отличаются от магических. В первую очередь тем, что магглы используют довольно примитивные способы для обработки тел для последующей мумификации.

[indent]Он остановился на мгновение, переводя дыхание, но потом все же продолжил путь.

[indent] –  Создаваемые ими захоронения, в том числе и захоронения б-благородных людей, отличаются хрупкостью и непостоянностью. Даже если удается сохранить тело в достаточно хорошем состоянии, при контакте с воздухом, влажностью или неблагоприятной температурой процесс разложения может пойти дальше. Магам в этом вопросе повезло больше, хотя бывают различные неловкие с-ситуации. В моей практике был случай, когда один волшебник скончался от забытого на данный момент штамма драконьей оспы. Которым он заразился, вскрыв могилу одного из своих родственников.

[indent]Вот рядом с часовней уже пришлось хорошенько отдышаться, пока Герхард не без любопытства изучал архитектуру и общее устройство. Выглядела она и правда довольно интересно. И Герхарду, со всей непосредственностью, очень хотелось спросить, вносил ли что-то в ее оформление сам Люциус. Или еще нет? А его отец? Что именно это было? Говорить об архитектуре было в разы проще, чем о чем-то еще.

[indent] –  Но вы не ответили на мой вопрос. Возможно, п-потому что он был адресован не вам, а вашему отцу. Но я все же п-повторюсь. Антимаггловский барьер вокруг вашего дома повторяет защитный контур или он располагается на бОльшей площади? Могли ли, под прикрытием вашего антимаггловского барьера, покинуть окрестности Стоунхенджа несколько человек на метлах?