Тиндра бежала и материлась, материлась и бежала. Обычно она не опаздывала на работу, но сегодня всё как-то не задалось. Сначала допотопный, весь замотанный скотчем будильник не сработал. Нет, не так, сначала она уснула днём, не поставив будильник, но он же не сработал! Мог бы и привыкнуть уже. Потом она вышла из дома, прошла половину дороги, пытаясь проснуться и сообразить, какой сейчас год, и вспомнила, что оставила гитару дома. Вернувшись бодрым галопом и захватив безобразно новую гитару (Тиндра всё ещё перед сном каждый раз желала тому волшебнику, чтобы у него горела жопа так же, как горело у неё на злосчастном фестивале), она снова побежала по направлению к Кабаньей Голове. Начался ливень. Тиндра не взяла зонтик, решила проехать хотя бы часть дороги на автобусе, села, вот только автобус поехал не в ту сторону. Кьяртандоттир это осознала, когда увидела свой дом.
Грёбаный гриндилоу.

Естественно, когда она добралась до бара, настроение уже было ни к чёрту, она даже пиво выпить не успела перед выступлением. Взбежав на сцену, сбросив чехол куда-то в угол, как и куртку, она наконец осмотрелась. Народу было не слишком много, она махнула паре знакомых лиц и глубоко вздохнула.
- Добрый вечер. Хотя, кого я обманываю, пока не очень добрый, согласна. Надеюсь, вы аппарировали куда-то под крышу, а не как я, - Тиндра указала на свою мокрую одежду.
- Я бы, конечно, высушилась, но владелец Кабаньей Головы официально запретил мне это делать, ссылаясь на какую-то там пожарную безопасность.
Кьяртандоттир переступила с ноги на ногу, радуясь, что хотя бы камин был недалеко, поэтому на сцене было достаточно тепло. Начинать всякие разговоры в начале концерта и без достаточного уровня алкоголя в крови всегда было неловко.
- Ну, надеюсь, у вас у всех есть, что выпить, если нет, это вы зря, вам же меня весь вечер слушать. Начнём, наверное?
Тиндра на секунду задумалась, прокручивая в голове свой репертуар. Начинать с попсятины не хотелось, для фолка, кажется, не было настроения. Девушка вдруг приободрилась, вспоминая что ещё не опробовала здесь свой кавер на отличную новенькую маггловскую песню.
Она провела пальцами по струнам гитары, взяла пару аккордов, словно разминаясь, а потом начала:

- We don’t need Legilimency
We don’t need no reading thoughts
No dark magic in the classroom
Teacher, leave them kids alone
Hey! Teacher! Leave them kids alone!
All in all, you’re just a bit of Floo in a pot

Тиндра повторила куплет пару раз, народ начинал разогреваться и в какой-то момент даже начал подпевать. Кьяртандоттир слегка расслабилась и повеселела - её всегда заряжала сцена и отдача зрителей, пусть даже немногочисленных в это время.
- Wong, do it again
Wrong, do it again
If you don't learn your Charms, you can't have any Bott’s Beans!
How can you have any Bott’s Beans if you don't learn your Charms?
You! - она прекратила играть на секунду и ткнула пальцем, указывая на бармена.
- Yes, you behind the bar counter!
Кто-то заулыбался. Отлично, значит сегодня интерактив приветствовался. Восхитительно.
- How can you have any Bott’s Beans if you don't learn your Charms?
Stand still, laddie! - она указала пальцем на девушку, сидящую за баром с бокалом и явно дружелюбно настроенную.
- You! Yes, you there, on a bar stool!
How can you have any Bott’s Beans if you don't learn your Charms?

Для Сандрин Яксли Хогсмид был простой магической деревней — хоть и едва ли не единственной такой в Британии, — с которой у неё не было связано, в действительности, совершенно никаких воспоминаний. Разумеется, она знала про Хогвартс, и что ученикам иногда разрешают посещать Хогсмид в выходные, но знаменательными эти факты могут показаться лет с тринадцати до восемнадцати: взрослым для этого не нужно было чьё-то разрешение. Сандрин, вообще-то, с удовольствием и дальше здесь не появлялась, но ей так расхваливали местные лавки с ингредиентами для зелий, что она не могла не посетить их.

Ещё ей, кажется, рассказывали о парикмахерском салоне мадам Снеллинг — идея сделать там прическу была довольно эксцентричной, но тем не менее, любопытной, так что, вполне возможно, она могла бы заглянуть туда немного позже. Женщины её круга, вероятно, никогда не бывали в этом заведении, но даже если так — Сандрин была не против поставить небольшой эксперимент: скорее всего, она будет невероятно хороша с новой причёской, и все начнут наперебой расспрашивать её, где можно сделать похожую — она, конечно, не ответит сразу, чтобы слегка поизводить своей загадочностью.

Не то, чтобы Сандрин до такой степени нечем заняться, но, тем не менее, жизнь аристократки в магической Британии обычно, в общем-то, не слишком уж богата на интересные события. В семействе Яксли, правда, в подобных недостатках не было: Тибальт был ликвидатором проклятий, так что ему случалось возвращаться в поистине ужасном состоянии — он считал это замечательной возможностью обеспечить супруге практику целительства. Правда, когда Сандрин купила проклятое ожерелье, ответив супругу «любезностью» на «любезность», он не пришел от этого в восторг. Но, скучно в Яксли-холле бывало временами реже, чем хотелось бы.

И странно было бы упрекать Сандрин за поиск менее травматичных развлечений. Она вполне могла бы поручить выбор и закупку нужных лаборатории ингредиентов кому-нибудь из ассистентов: со списком с этим в состоянии справиться и обезьяна, а они искренне считают себя специалистами гораздо более квалифицированными и способными, — но кое-что миссис Яксли намеревалась использовать для собственных экспериментов и не хотела обращать чьё-то внимание на эту закупку. С формальной точки зрения всё было честно: отчёты оформлялись правильно — просто в Мунго никто в них толком не смотрел, а в магазинах закупки госпиталя вопросов никогда не вызывали. К тому же, исследования проводились на деньги семьи Яксли, так что Сандрин могла покупать на них что угодно — что можно было бы добавить в котел с зельем. По отдельности всё это не представляло никакой опасности, но вместе приобретали удивительные свойства.

Чего нельзя сказать о причёске Сандрин, когда в одно мгновение с неба хлынул жуткий ливень. Тяжёлые капли обжигали холодом — нечего было и думать о том, чтобы дойти до салона или куда-нибудь ещё, кроме ближайшего трактира с названием «Кабанья голова», хуже которого мог быть только его интерьер. Впрочем, когда Сандрин зашла внутрь, она поняла, что недооценила ситуацию.

Только пения здесь не хватало — может, не самого ужасного, и даже вполне сносного, но миссис Яксли предпочла бы тишину. Отдав свою мокрую мантию кому-то невысокому, кого она за этой мантией не разглядела, прошла ближе к камину, раздумывая, стоит протереть стол белым платком или не нужно — решила, что лучше не рисковать. Вокруг, пожалуй, было чище, чем она предполагала, и пение раздражало не так сильно, как могло бы — похоже, по сравнению с ливнем здесь и правда лучше.

Во всяком случае, ингредиенты не испортятся — похоже, немного пострадали только волосы, а это, безусловно, поправимо.

Сириус не был в Хогсмиде с самого нападения оборотней на Йоль прошлого года. Их привлекли в помощь аврорам разгребать последствия, допрашивать выживших, наблюдать и учиться. Конвоировать пойманных оборотней. Деревня тогда была в руинах. Трупы на улицах. Кровь. Множество покусанных, которые теперь были в реестре. Или покончили с собой - он знал и о таких случаях.

Блэк, трансгрессировавший на станцию и пешком дошедший до деревни, и сам не понимал, почему удивился, что Хогсмид, на первый взгляд, выглядела практически прежней. Если не знать и не заметишь разницы. Но теперь в центре стоял памятник погибшим, и дома были укреплены магической защитой. Некоторые пустовали - забитые окна, посеревшие краски. Стало как-то тише. Напряжённей.
Будто бы теперь все жили в ожидании беды.
С другой стороны, возможно, это у Сириуса развивалась паранойя, и он транслировал её на окружающий мир.
Блэк неторопливо шёл к Кабаньей голове, разглядывая яркие, кричащие вывески магазинов. Народу на улицах стало меньше.
Он прибыл сильно раньше назначенного. Хотел осмотреться, собраться с мыслями. Вместо этого зашёл к Розмерте, и она полчаса рассказывала ему последние сплетни. Но накормила обедом.

Июльский ливень Сириуса не напугал - он немного постоял под крышей Трёх мётел, отмахнулся от предложения переждать, после чего наложил на себя водооталкивающие чары и не спеша дошёл до Кабаньей головы.
Внутри была привычная для бара полутьма - в грязные окна плохо проникал свет, пахло сыростью, но не козами - со смертью хозяина бар неуловимо изменился. Тусклые огарки свечей давали немного света. Народу было немного: девушка с бокалом у барной стойки, невысокий, худой, сгорбившийся старик что-то объяснял сидящему рядом мужчине, лицо которого было в оспинах, у камина расположилась красивая, яркая женщина со знакомым профилем и влажными светлыми волосами, выглядящая здесь чужеродно, в углу кто-то невысокий кутался в плащ. На сцене выступала смутно знакомая девушка - Сириус, притормозивший у входа, чуть присмотрелся, послушал пару строчек внимательней и понял, что это та, которая нравилась Хвосту¹. Кажется, у него даже автограф был.
Блэк подошёл к стойке, взял у бармена сливочного пива, расплатился и сел за столик возле стены и лестницы на второй этаж - пускай и рядом со входом, зато видно всё, что происходит в баре.
Снаружи стучал дождь. Девушка пела хорошо.
Дамблдора не было, но Сириус подозревал, что директор с кандидатом в профессора общаются на втором этаже, в комнатах. По времени, он должен был быть здесь.
Свой вопрос Блэк не собирался обсуждать ни в баре, ни наверху - слишком ценная была информация, но в письме не мог рассказать о крестражах. И не мог настаивать на Хогвартсе - времени не было. Да и не хотел, чтобы, если письмо вдруг бы перехватили, кто-то решил, что у них есть важная информация.
"Постоянная бдительность!" - вспомнил он слова Грюма так ясно, будто тот проорал ему их в ухо. Сириус даже невольно всмотрелся в посетителей и обстановку бара - старший аврор-инспектор вполне себе мог притвориться табуреткой, если это было необходимо для маскировки. Или чтобы довести Блэка до инсульта - кто знает.

____________
¹ - я точно где-то видел эпизод об этом. Если не так, уберу.

Отредактировано Sirius Black (2026-05-26 23:58:05)

Невероятно, но факт: за почти сто лет жизни Альбус ни разу не видел спящих кашалотов.
Положа руку на сердце, он даже не был уверен, как именно кашалот выглядит. Его интерес к животному миру сводился к свойствам фантастических тварей и применению их, кхм, частей в зельеварении и алхимии; время от времени он мог с интересом послушать Хагрида или профессора Кеттлберна об их питомцах, книгу Ньюта Скамандера когда-то прочитал с большим удовольствием... О кашалотах ни в одной магической книге не писали. Так что ответ Сибилл для него был в равной степени загадочным и неинформативным.
- Что ж, расскажете, когда придёт время просыпаться, - а то мало ли, что там будет; Дамблдор может быть и не готов к таким потрясениям.

С первого этажа доносились то ли песни, то ли крики; весьма специфический запах хереса отлично дополнял атмосферу Кабаньей головы, но никак не помогал воспринимать это общение как хоть сколь-нибудь серьёзное собеседование. Возможно, стоило сделать исключение в недавнем своём правиле и вернуть интервью на территорию Хогвартса? Вздохнув, Альбус самому себе мысленно напомнил, что мерами предосторожности в их время никак нельзя пренебрегать. Хогвартс - безопасное место, пока в него даже на короткое интервью не могу проникнуть посторонние.

Не позволив себе провалиться в размышления о том, какие в школу проникают идеи и как бы так аккуратно обрабатывать мозги школьников, чтобы записываться в ряды Пожирателей они бежали ну хотя бы не сразу после выпуска, Дамблдор сосредоточился на Сибилл Трелони и её невероятно вдумчивых ответах. Сантимент о возвращении "домой" в Хогвартс вызывал в нём тёплые чувства пополам с напряжённым опасением. Нередко случалось, в Хогвартс преподавателями порывались вернуться те, кого внешний мир не принял; пусть им и казалось, что в Хогвартсе им самое место, зачастую это были всего лишь попытки вернуться в детство, когда жизнь была простой, постельное бельё меняли эльфы, еда появлялась будто бы сама собой, а главной сложностью недели была контрольная по чарам левитации. Да, были исключения; Минерва добилась успеха в Министерстве и вернулась, потому что эта жизнь ей не подходила, и Дамблдор принял её без сомнений. Том Риддл повидал мир, переломал себя до неузнаваемости, но вернулся слишком поздно - вернулся, когда от него самого уже ничего не осталось. Может быть, Тому Риддлу и было место в Хогвартсе, но Волдеморта там принять не могли.
Глобально желание вернуться "домой" не было чем-то непременно негативным; преподаватели по большей части жили в Хогвартсе, что никак не способствовало развитию личной и семейной жизни, неприкаянность в мире внешнем была им в этом плане на руку. Вот только на одной неприкаянности преподавателем не стать.

Размышления же о Судьбе и Оке и вовсе сбили директора с конструктивного мышления. При всём его уважении к магии времени, историям, которые складывались у героев и злодеев их мира, правилам нарратива и правдивости сказок, легенд и пророчеств, объявление в Пророке, показанное другом, на жест Судьбы не тянуло. Не тот пророк, не те откровения. Ну, по его скромному мнению загадочного старого волшебника, который никогда не изучал Прорицания, конечно.
- Что же вы делали восемь лет, Сибилл? Где был ваш дом все эти годы? - Хогвартс не принимал беженцев; во всяком случае, на позиции преподавателей. - И как вы думаете, почему всё это привело вас к позиции преподавателя? Было ли это частью Судьбы?

@Thomas Miller

[indent]- Технически - много где: здесь, в Индии, Непале, проездом в Камбодже, Мьянме и Бангладеше - здесь не уверена, какой был порядок, но помню, что не доехала до Лаоса. В Греции, Штатах, Голландии и Италии, но мне там не понравилось, но, видимо, так было нужно, обстоятельства непреодолимой силы держали меня в ней прискорбно долго, - монотонно перечисляла Сибилл. Шуршали жесткие тёплые карты, внизу пело и грохоталось, дождь ломанным метрономом стучал по внешнему подоконнику. В голове вспыхивали обесцвеченные пыльные картинки, похожие на старые фотографии или выцветшие пожелтевшие открытки, Трелони ощущала их такими далёкими и чужими, будто воспоминания ей подкинули. Словно она правда все эти годы была здесь, в Соединенном Королевстве, и не видела никогда ни в Буссана-Веккья, ни монументальное барокко(она не была уверена в стиле) в Турине, ни черного дыма над рекой в Варанси, ни черных и ярких ночей Катманду - ничего. Словно всегда были кругом зеленое редколесье, холодное море с белыми скалами, низкое небо и узкие каменные улочки с тяжелыми крышами, позади которых неумолимо вырастали стеклянно-железные гиганты, да грязная мёртвая вода в каменных руслах. Словно за пределами старой-доброй Англии ничего ен существовало.
[indent]- Я думаю, что уезжала, но, на самом деле, никогда не уходила из дома, поэтому Судьба и вернула физическое к духовному. Признаться, я никогда не задавалась вопросом о том, какой выбрать путь, потому что ответ на него: в никуда. Я могу вам рассказать о том, что в Дельфах давно нет Оракулов, но есть руины храма, и если стоять на них достаточно долго и смотреть вперёд, то можно услышать выигрышные номера лотерейных билетов или узнать, как не попасться греческой полиции в поздний час. Или о том, что смотря как в Варанси сжигают покойников у реки, и сбрасывают их пепел в воду, и зайдя в эту вечную могилу вместе с местными, можно мельком увидеть, как Сансара привела мертвецов к костру и почувствовать их Спокойствие и Скорбь. Или как в храме Нагараджа внезапно ощущаешь, как греческий Уроборос и здесь укусил себя за хвост, хотя вряд ли монахи, покажи им карту, смогли бы найти на ней Грецию, - неторопливо, гипнотически, то растягиваясь, то ускоряясь, голос Сибилл плыл, увлекая слушателя в словесную воронку.

[indent]- Пойти на небо - звук пустой, не знаю и молю - не спрашивай - чтоб дать ответ, я слишком жизнь люблю, - резко остановив блуждающий взгляд на лице профессора, цепко, не мигая, легко пролезая за стекла очков, скороговоркой, как детскую считалку, пропела Трелони. - Но и за них я рада - едино, тех - двоих, по ком звонит на Башне, оставшийся в живых.

[indent]Трелони осоловело заморгала, сама не очень понимая, что и к чему только что сказала профессору Дамблдору, и второй раз за короткое время ей стало до ужаса неловко. Что-то ей подсказывало, что она отвратительно проходит собеседование и должна была вести себя как-то по-другому. С хлопком она выровняла колоду, которую до сих пор механически перемешивала в руках и аккуратно положила  её на стол. Сибилл накрепко сцепила руки в замок на коленях и неуверенно добавила: - В целом, я знакома с несколькими десятками гадательных и интерпретационных практик, многие из которых наблюдала вживую и, думаю, могла бы о них рассказать. По крайней мере, при подборе литературы я могла бы отличить искусственную загадочность от чего-то имеющего место быть - наша литературная традиция склонна, при описании иностранных, особенно азиатских и восточных практик, либо искать мудрости там, где их нет, либо наоборот принижать чужое. Гадание, сэр, в целом универсально, просто нужно помнить, что в разных полушариях видно разные звёзды и созвездия, если вы понимаете, о чём я.

Отредактировано Sybill Trelawney (2026-06-10 23:30:22)

Сириус, расслабленно откинувшись на спинку стула, с удовольствием слушал музыку и ненавязчиво наблюдал за посетителями "головы", попивая сливочное пиво, как вдруг на кухне, расположенной правее от лестницы на второй этаж, что-то рвануло и следом повалил густой чёрный дым. Блэк, ещё до того, как полноценно осознал происходящее, поставил стул на ножки, развернулся в сторону кухни и машинально нащупал палочку в потайном кармане.
Невысокая фигура за столиком в углу вздрогнула и разлила на себя пиво. В ту же секунду стало понятно, что это девушка, а не какой-нибудь высокий гоблин, закутавшийся в плащ по самые уши. Старик с мужиком в оспинах подпрыгнули на стульях.
- Что за дерьмо! - Возмущённо воскликнул старик.
Запахло горелым - этот запах Блэк знал гораздо лучше, чем хотел бы - кулинар из него был так себе.
Тип с залысинами, который, видимо, был теперь за бармена, ругаясь и размахивая полотенцем, бросился в сторону кухни, на ходу зачем-то сообщая всему залу о присутствии в "кабаньей голове" Дамблдора. Девушка в капюшоне явно навострила уши. Старик с собутыльником, переглянувшись, одновременно поднялись на ноги¹.
- При Аберфорде такой херни не было, - проходя мимо, пробормотал тот, что помоложе, с какой-то злостью оглядев тусклый бар.
Сириус с кривой ухмылкой салютанул ему стаканом, будто бы соглашаясь.
Мужик сплюнул на пол и следом за стариком вышел в дождь.
Хлопнула дверь.
Запах палёного стал сильнее, хотя пожар, судя по всему, удалось предотвратить.
Сириус отставил пиво и махнул палочкой, распахивая окно.
Красивая блондинка повернулась, подозвала официанта, и Блэк понял, что это Сандрин Яксли, которая года три назад вернулась из Франции. "Надо же", - промелькнула мысль, которую он не стал заканчивать.
Тем временем, невысокая девушка, закутанная в плащ, нетвёрдой походкой прошла мимо Блэка в сторону лестницы. Казалось, она предпочла бы остаться незамеченной, вот только шатало её, как лодку на Чёрном озере. Сириус проводил её взглядом. Что-то в происходящем ему не нравилось. Пьяные в такой ситуации искали бы выход, а не лестницу наверх.
__________
¹ - сам пошутил, сам посмеялся. Сам ввёл НПС, сам и вывел, хех.

Отредактировано Sirius Black (2026-06-20 03:39:09)

Когда Сибилл начала рассказывать о путешествиях, Альбус приободрился: он отлично знал, как формируют личность поездки куда-нибудь подальше от дома, особенно если даёшь себе труд действительно присмотреться к местным людям, культуре и традициям. Когда-то и сам Альбус сразу после школы планировал отправиться в кругосветку, пока смерть матери не заставила его поменять планы; когда-то и сам Альбус ну-почти-сразу-после-школы в кругосветку всё-таки отправился; вспоминать своё эмоциональное состояние в те годы он не любил, но поездка и скитания в следующие десять-двадцать лет помогли ему выстроить себя как личность, пережить и смерть Арианы, и эмансипацию Аберфорта, и мировую войну, тогда ещё не "первую", а "великую".

Чем дольше говорила Сибилл, тем яснее Дамблдор понимал, что надеялся напрасно; она говорила о местах магической силы, ритуалах и традициях, о части из которых Альбус слышал, но замешивала их с личным опытом и "откровениями" - опять же, потенциально интересными - но быстро скатывалось в какую-то малосвязную чушь. Ну, или Альбус просто чего-то очень важного не понял; но если не понял он, вряд ли поймут школьники. Им бы не потоком сознания, а по полочкам, знаете. С примерами, иллюстрациями и упрощениями.
В свои почтенные девяносто восемь Альбус всё ещё почти не страдал заносчивостью в духе "если я не понял, значит, этого и нет", оставлял вселенной пространство и право оставаться непостижимой, волшебной и даже сказочной. Он не отрицал опыт Сибилл и её переживания, может, она действительно тонко настроена на мир и не только видит схожесть метафор в разных культурах, но и чувствует магическую связь между разными традициями. Он просто искал преподавателя, а не потерявшуюся в магических материях девочку, неспособную вынести интервью для работы с детьми без алкоголя или рассказать о путешествии без стеклянных глаз и рифмованных отсылок к чему-то весьма абстрактному. Он даже задумался, не пытается ли она уйти в пророческий транс или сымитировать его; как бы там ни было, к преподаванию прорицания это всё ещё имело весьма отдалённое отношение.
К тому же, Альбус регулярно осознанно давал миру шансы и очень не любил, когда этим пользовались для наглого обмана.
Не забывайте, девяносто лет назад его не просто так распределили на Гриффиндор.

Наверное, что-то такое отразилось на его лице, потому что Сибилл перестала говорить о каких-то там двоих на какой-то там башне (простим Альбусу неосведомлённость о светилах американской поэзии) и резко перешла к своим практическим навыкам. Практики, литература, избыточная загадочность, которую Сибилл якобы отлично могла отсеять при подборе литературы... Свежо предание, да верится с трудом (Альбус пропустил Эмили Диккинсон, но не мог пройти мимо русской пьесы со слишком уж близким ему названием). Если бы Сибилл могла избавиться от излишней мистификации, их диалог строился бы совсем по-другому.
- Что же, хорошо, - на словах именно это и нужно было Хогвартсу, человек, способный объяснить гадальные практики без лишней таинственности и способный поддержать и развить природный дар единиц. То, что Сибилл до этой минуты демонстрировала диаметрально противоположные черты, формально не было поводом закончить интервью. Будь он сам чуть в более устойчивом положении, он нанял бы Сибилл исключительно чтобы убить Прорицание в Хогвартсе; сейчас ему хотелось бы сберечь резерв непостижимых решений, которые обычно прощал ему совет попечителей. - Если вы не против, Сибилл, я бы попросил вас продемонстрировать свои навыки. Не предсказаний, нет, - добавил с лёгкой улыбкой, будто не было у него в жизни и в этот день конкретно более важных проблем, - преподавания, объяснения. Представьте, что я ученик третьего курса, никогда раньше не сталкивавшийся с прорицаниями. Выберите какую-нибудь технику и объясните мне, как ей воспользоваться. Если с ходу выбрать сложно, можем взять карты в ваших руках, - он постарался изобразить некоторый энтузиазм; гриффиндорец или нет, он всё-таки был британцем, способным не только спрятать мнение с лица, но и выдерживать собрания Визенгамота, Международной конфедерации магов и даже совета попечителей в Хогвартсе.

Можно сказать, что проблемы Сандрин были, скорее, надуманными: что ей мешало выйти на улицу и аппарировать? Она, в конце концов, не сахарная, да и причёску всегда можно переделать — тем более, что она как раз шла в парикмахерский салон, — у неё не было особенной необходимости заходить в «Кабанью голову» и проводить здесь время. А впрочем, учитывая, как громко шумел ливень за окном, идти по улице сейчас и правда было несколько сомнительной идеей.

Да, миссис Яксли могла бы немного потерпеть временные неудобства, но, если разобраться, она именно это и делала: на кухне что-то взорвалось, в зале стоял довольно неприятный запах — ещё немного, и Сандрин правда могла бы уйти. Хотя, всё это не настолько непривычно для неё, как кажется: в лабораториях зелий постоянно случается что-то подобное, но там она готова была мириться с этим, а сейчас — не очень-то, потому что всё остальное вокруг тоже оставляло желать лучшего. Или же было безнадёжным — пожалуй что, так сразу и не скажешь, но так ведь ничего и не нужно было говорить: происходящее очень красноречиво говорило само за себя: какой-то цирк.

Но интуиция настойчиво советовала миссис Яксли не торопиться уходить, как будто здесь могло бы случиться что-то интересное. Или она воображала, как вернётся вечером домой и скажет Тибальту, что, в отличие от него, возвращается из злачных мест без чумы? Она прекрасно понимала, что по злачности «Кабаньей голове» бесконечно далеко до мест, в которых её муж бывает по работе, но это бы не помешало ей сыронизировать — чего не сказать о случае, когда она купила проклятье ожерелье и чуть не погибла — кто бы говорил.

В этом трактире умереть Сандрин грозило только от скуки или презрения к окружающим. Она попыталась представить, что смотрит на диковинных зверей, но зрелище от этого не становилось интереснее. Решение уйти на второй этаж казалось ей достаточно разумным компромиссом: там тоже нет дождя — Сандрин надеялась, что крыша у них не протекала хотя бы прямом смысле, — и должно быть потише. С-позволения-сказать-официант проводил её и предложил расположиться за столиком неподалеку от камина — скудная обстановка, но здесь, по крайней мере, никто не поёт и не сыплет деньгами.

— Принесите мне ещё огневиски. Самого лучшего, что есть, — главное, чтобы ливень закончился раньше, чем миссис Яксли успеет перебрать с выпивкой и появиться у мадам Снеллинг в развесёлом состоянии. Впрочем, визит, возможно, стоило бы отложить, но ради чего тогда Сандрин пережидала ливень в этом заведении? Сандрин могла бы обратиться и к какому-то другому мастеру, но, опять же, ей не хотелось бросать свою затею. Откуда это странное упрямство? В другой раз она бы точно отправилась домой: в конце концов, её волосы далеко не в таком плачевном состоянии, чтобы ей непременно нужно было попасть в салон сегодня.

Может быть, дело в том, что Сандрин Яксли угодила в ментальную ловушку «невосполнимых потерь»: она уже была в Хогсмиде, у неё при себе покупки из другой лавки, она уже чуть не попала под ливень и уже пережидала его в «Кабаньей голове» — отступиться и отправиться домой сейчас казалось поражением в несуществующей, но как будто бы важной игре.

Когда наверху лестницы показалась девушка в мантии, Сандрин ещё раз оглядела её и подумала, что эта леди здесь такой же чужеродный элемент, как и она сама: это легко заметить даже по манере двигаться.

— Прошу прощения, мы не встречались? Ваше лицо мне, кажется, знакомо, — что девушке из её круга делать здесь? Прятаться от дождя, по-видимому: если существовали ещё какие-то причины, чтобы аристократы задерживались в этом трактире, то Сандрин Яксли не знала, по большому счёту, ни одной.

— Присоединяйтесь: кажется, погода быстро не наладится, — такое ощущение, что ливень и Сандрин хотели взять друг друга измором, и никто из них пока даже не думал сдаваться.

Отредактировано Sandrine Yaxley (2026-07-07 19:45:28)

Когда какой-то мужик, сшибая стулья в уже практически пустом кабаке, вывалился на середину зала и, пританцовывая, стал швыряться деньгами в выступавшую на сцене девушку. Сириус невольно подумал, что мужик забрёл не туда - у маглов были заведения, где такое практиковалось. Но "Кабанья голова" к подобным явно не относилась.
Сириус в пару глотков допил пиво, ещё раз хмуро глянул на лестницу на второй этаж, на которой скрылись две женщины и тут мимо прошёл официант в грязном фартуке - пацан совсем, будто в этом июне окончивший Хогвартс. Блэк тормознул его.
- Комнаты наверху все сегодня заняты? - Поинтересовался он в тот момент, когда девушка на сцене закончила петь и сошла вниз, к бару. Запах горелого стал меньше - видимо, с пожаром успели справиться. Да и чего там успевать.
Без музыки стук дождя снаружи был сильнее.
Официант оказался на удивление разговорчивым - то ли узнал Сириуса со школы, то ли не успел сообразить, что именно спросил Блэк, потому что тут же ответил, что, кроме некой девушки по фамилии Трелони и уважаемого директора Хогвартса, никого на втором этаже не должно было быть.
- Спасибо, друг, - дружелюбно улыбнувшись, Блэк поднялся с места и бросил галлеон на стол. Наверху раздался громкий звук, словно что-то разбилось. Улыбка у Сириуса не дрогнула. - Сдача твоя, а я пойду своих подруг оттуда спущу - кажется, они ошиблись трактиром.
- ...и осушающее заклинание на меня за дополнительную плату! Кто умеет? - Раздалось в спину, когда он уже поднимался наверх.

Свернув за лестничный пролёт и поняв, что теперь снизу его не видно, Сириус, снова вспомнив вечное грюмово "постоянная бдительность!", наложил на себя дезиллюминационные чары, про себя думая, что перестраховывается.
Наверху, в небольшой общей комнате, такой же грязной, как и весь остальной кабак, он увидел Сандрин Яксли, которая выглядела растерянно и... Девушку со светлыми волосами, стоящую рядом с разбитой вазой и державшую Яксли под локоть.
Несмотря на изменённый цвет волос, Блэк узнал в ней Алекто Кэрроу - она училась курсом младше, вместе с Регулусом; в его последний год они пересекались в дуэльном клубе и до его побега из дома - на семейных приёмах. Впрочем, практически не общались.
А ещё Орден Феникса подозревал её в связях с Пожирателями смерти. И в аврорате она проходила по делу о применении на хозяина "Счастливого лепрекона" Бенджамина Келли заклятия Забвения.
"Рыжей она была лучше", - отстранённо подумал Блэк, наблюдая за Кэрроу и Яксли и пытаясь сообразить, в каком номере засели Дамблдор и Трелони.
Если это было совпадением - слишком невероятным.
Если нет, значит, Кэрроу оказалась здесь не случайно.
Но зачем? Из-за Дамблдора? Трелони?
И причём тут Сандрин Яксли?

Отредактировано Sirius Black (2026-08-01 03:32:50)

Сибилл взяла в руки карты и покорно начала рассказывать что-то общее.
В настоящее прорицание без дара Альбус не верил совершенно; расклады казались ему магловскими фокусами, уловками-обманками. Если для расклада не нужен талант, зачем для него волшебник? И всё же он наблюдал, ожидая, когда же Сибилл перейдёт к делу. Вместо этого Сибилл опрокинула стакан, отбросила карты и засуетилась. Альбус едва заметно поморщился; неловкость движений не вызывала у него раздражения, а разлитая жидкость вряд ли так уж навредила чистоте и атмосфере "Кабаньей головы", но происходящее начинало его утомлять.

Вселенная, похоже, услышала неудовольствие Альбуса - а может, страдания Сибилл, а может, вовсе не их - и подкинула всем им кое-что поинтереснее.

Мысль о том, что Сибилл притворяется, Альбусу даже в голову не пришла; какая бы сила и магия ни говорила в этот миг через Сибилл, к самой юной Трелони она не имела отношения, и это было очевидно любому, кто оказался бы рядом. Никакой Сибилл в этот момент в комнате не было; был Дамблдор, и значимость этого Альбус пообещал себе обдумать позже, сейчас же сосредоточился, чтобы не пропустить ни слова.
Да, он сможет вернуться к воспоминанию позже, чтобы услышать слова, но магия пророчества случалась в моменте, и Альбус не собирался её упускать.

— Близится время, когда три узла, удерживающие древнее, начнут один за другим ослабевать. Первый падёт так тихо, что никто не назовёт это началом. Второй будет сломлен руками тех, кто поклянётся его хранить. И лишь третий откроется тогда, когда цена покажется слишком велика даже для самых отчаянных.

С первых слов Альбус чувствовал лишь всё крепнущую, разбирающую изнутри надежду: что-то грядёт, что-то изменится. Магия времени даёт им подсказку, нечёткую, но инструкцию. Если он только сможет разгадать, что это значит, у них появится шанс выбраться из беспросветного мрака, в который скатывалась их жизнь. Однако чем дальше говорила Сибилл, тем больше к надежде добавлялась тревога. Пророчество не обещало спасения, оно предупреждало: что-то грядёт, что-то вырвется. Опрокинет доску, перевернёт всё с ног на голову. С каждым словом Сибилл ощущение света в конце туннеля сменялось тихим ужасом перед надвигающейся волной.

— И пробудится забытое ещё до памяти живущих. Многие устремятся к нему. Одни — в надежде обрести силу, способную изменить собственную судьбу. Другие — в поисках знания, старше первых волшебников. Третьи пожелают власти над самой смертью. Но древнее не признает ни ищущего, ни владеющего. Оно склонится лишь перед тем, кто сумеет отказаться от всего, что прежде называл своим.

Оно? Сила, за которой стоит гнаться, древняя магия, которую можно подчинить? Мечты, образы, мысли клубились в голове, хотелось догнать каждую, развернуть, как следует разобраться;
ложь. Хотелось поверить в одну - давнюю, надёжно сидящую в голове, как старательно ни прячься от мира, как усердно ни забывай, ни запрещай, ни обманывай себя и других.
Древняя магия вернётся в мир, и магия времени ровно в этот момент протягивает Альбусу ключ, и Альбус давится минутным триумфом.
После всех этих лет - всё-таки он. Всё ещё он.
Отказавшийся от славы, титулов, почестей, Даров и Поиска. Потерявший семью, отрекшийся от единственно равного. Ушедший из Конфедерации, без споров передавший Орден в чужие руки.
Отказавшийся от всего, что прежде называл своим.

...увлечённый откровением, он пропускает момент, когда древняя магия покидает Сибилл, и девушка без сил падает на пол. Альбус спохватывается, встаёт следом, опускается на колени рядом с девушкой и с облегчением замечает, что она всё ещё дышит.
Что делать дальше? Не глобально, не с грядущей силой, нет - здесь и сейчас. Сибилл кричала; её могли слышать, к ним могут идти прямо сейчас. В пророчестве были и другие силы; что если услышать суждено было не только Альбусу? Что если другие совсем скоро придут?

Сибилл нужно будет укрыть, спрятать от жаждущих откровений.
Сибилл, о ужас, придётся нанять в Хогвартс и держать при себе.
Жуткая мысль о том, чтобы беречь её как ключ к разгадке, а не как человека, мелькает на краешке сознания и пугает Дамблдора достаточно, чтобы он очнулся от своих фантазий и пришёл в себя. Он мягким взмахом палочки - отказавшийся от Даров и Поиска, ну конечно - левитировал Сибилл на кровать и прислушался к происходящему снаружи.
Что дальше?