рокси ищет эффект разрушения Силк - 26 - менеджер группы (звукорежиссер?), барыга Dylan O'Brien

Слик родился вообще не там, где положено рождаться будущему барыге. Никаких трейлер-парков, никакой мамки, пашущей на трёх работах. Нормальный такой ухоженный район Тампы: ровные газоны, одинаковые домишки с колоннами, бассейн на бэкъярде, батя жарит стейки по выходным, соседи обсуждают акции и курс доллара. Батя — какой-то ебучий инвестор с долями в частных клиниках и недвижке. Мать — ухоженная леди с вечным бокалом белого, «занимается благотворительностью», то есть катается по благотворительным завтракам и сплетничает с такими же гламурными клушами.

У Слика с детства было всё: частная школа, планшеты последней модели, лагеря на море, первая тачка, на которую его одноклассники могли бы молиться. Всё, кроме одного — ощущения, что это его жизнь. Она была как идеально глаженная рубашка: без складок, без риска, без права испачкаться. Родители рисовали ему будущее как презентацию: вот тебе университет, вот твой первый офис, вот костюм, вот визитки. Никаких «а что ты сам хочешь?» — только «так будет правильно».

В четырнадцать он внезапно оказался на подпольном гиге в засранном баре у порта и понял, что настоящий мир — это не их стерильный бассейн. Настоящий мир воняет пивом, потом, сигаретами и чужой безысходностью, которая под гитарные визги звучит почему-то честнее любой мотивационной херни. Там люди орали в микрофон так, будто им реально есть что сказать. Там всё было криво, громко и неуместно — и Слику впервые в жизни стало не скучно.

К шестнадцати он уже профессионально врал родителям про «подготовку к колледжу», а сам пропадал в подвалах, на репбазах и вписках, где местные панки и металюги пытались спасти свои души звуком и саморазрушением. Там он довольно быстро понял две вещи:
 
— ему пиздец как нравится, когда громко и честно 
— он охуенно врёт.

Каждый раз, когда кто-то спрашивал «ты откуда?», у него рождалась новая трогательная портянка. В один вечер он «сын алкаша-дальнобойщика, выросший на обочинах», в другой — «сбежал из секты ебанутых проповедников», в третий — «последний выживший участник трэш-группы, остальные сдохли от передоза». Детали, интонации, паузы — всё вылизано так, что люди ловили каждое слово и верили. И чем больше верили, тем сильнее его перло. Ложь стала не просто инструментом, а искусством, его любимым перформансом.

Реальность была до зевоты скучная: в десяти минутах езды от его любимого вонючего бара стоял аккуратный дом с бассейном, родителями, которые всё ещё надеялись, что этот бунт у него пройдёт, и счётом, на который они исправно закидывали деньги на карманные расходы. Этих «карманных» хватало, чтобы половина его знакомых могла бы съехать от родителей и жить год без напряга. Он же тратил их на аппаратуру, аренду крохотных залов, бухло и, позже, на закупки того, что реально двигало сцену вперёд — химия всех цветов и форм.

Сначала он был просто щедрым долбоёбом, который всегда подкинет на тусу. Закупал побольше, приносил на вечеринки, раздавал «потом отдашь». Потом до него дошло, что «потом» — это пиздец какая удобная верёвка. Люди, которые должны, плохо отказывают. А если при этом ты ещё и смешной, "удобный", вечно на связи — всё, они твои.

Так Слик стал местной тенью андеграунда Тампы. Его знали все — от барменов до вокалисток школьных панк-банок. Никто толком не понимал, кто он по жизни, но у всех в телефоне был его номер. «Слик всё достанет» — стало почти поговоркой. Нужен косяк — окей. Нужны таблы под рейв — не вопрос. Нужен знакомый технарь для клуба — найдёт. Нужно, чтобы охрана закрыла глаза на лишних людей в гримёрке — договорится. Всегда с шуткой, всегда с историей, всегда с такой лёгкой подачей, что становилось страшно уже потом, когда ты вдруг понимал, сколько говна ты ему про себя вывалил.

Про своё прошлое он врал по-прежнему вдохновенно. Сегодня он «спал под мостами», завтра «сидел в малолетке», послезавтра «чуть не подписал контракт с лейблом, но всё обосралось». Факты друг другу не соответствовали, но, блядь, кому какое дело, когда он рассказывает это так, будто всё уже кино, а ты сидишь в первом ряду?

Дом с бассейном всё это время никуда не девался. Иногда он приезжал туда помыться, сменить кеды, забрать очередной перевод и выслушать очередную лекцию родителей про «подумаем о твоём будущем, сын». Он улыбался, врал им уже свою отдельную версию реальности — более респектабельную, без клубов и порошков — и уезжал обратно туда, где его настоящее «я» было не законопослушным сыночком, а веселым, опасным пиздоболом, от которого зависят сотни ночей чужих людей.

В барыгу он превратился не от безысходности, а по чистой логике и спортивному интересу. Если все вокруг жрут, нюхают и глотают, почему бы не быть тем, кто это контролирует и монетизирует? Это оказалось даже веселее, чем он думал: комбинация математики, психологии и шоу. Он считал цены и граммы лучше, чем любой бухгалтер, читал людей с двух фраз, а его фирменный стиль — шутка вместо угрозы — делал своё дело. Он не был тем угрюмым отморозком, от которого веет моргом; он был тем, с кем ты ржёшь до слёз, пока незаметно подписываешься на ещё одну дозу и ещё один долг.

История с рок-группой Рокси нарисовалась, когда он в баре услышал разговор двух нервных типов с лейбловскими лицами. Те обсуждали, как прокатить молодую группу по мини-туру: без нормального гонорара, под видом «поддержки спонсора», чтобы обкатать материал и проверить, кто из этих идиотов вообще умеет выживать. «Спонсор» был мифическим, деньги — минимальными, схема — максимально мерзкой, но рабочей.

Слик слушал, попивая пиво, и ухмылялся. Настолько жирная дыра, что грех не сунуться. Спонсора нет? Зато у него есть пачки налика, которые надо прогнать через что-то приличное. Тур, билеты, мерч, аренда фургонов, студия — это ж идеальная прачечная. И плюс — движуха, музыканты, тусовки, дороги. Скучно точно не будет.

На следующий день он появился перед группой как представитель бренда. Чистые кроссы, аккуратная папка, распечатанные договора, выдуманное на ходу название региональной компании, которая якобы хочет поддерживать начинающих "звезд" андеграунда. Врал уверенно, с фирменными прибаутками, врезал пару историй про «другие туры», которых никогда не было, — и все вроде бы клюнули.

Одна только Рокси смотрела на него так, будто вскрывала кожу и читала мелкий шрифт снизу. Она карандашом повела по логотипу фейкового спонсора, задала пару неприятных вопросов и довольно быстро поняла, что тут что-то воняет. А Слик увидел в ней не только проблемную басистку с зависимостью, а человека, который слишком хорошо знает, как пахнет подстава.

Когда она его прижала, он не стал разыгрывать оскорблённую невинность. Просто скинул маску:

да, спонсора нет; да, деньги мои; да, они грязные; да, я барыга; да, лейбл всё равно хотел вас поиметь. так давай хотя бы я поимею честно.

Вместо того чтобы его сдать, она приняла правила игры. Официально — он их тур-менеджер: договаривается о датах, фургонах, гостиницах, студийке. Неофициально — он гонит через их концерты свои деньги, ломает организаторам цены, выбивает им то, что они сами в жизни бы не выторговали, закрывает им жопы, когда кто-то нажирается/наюзывается в ноль. Они держат его за яйца знанием, кто он такой на самом деле. Он держит их тем, что без него тур рассыплется нахрен.

---

дополнительно:
ВАЖНО: ищу на роль игрока, способного привносить в сюжет своё виденье и хотелки. Мне важная химия и синергия в творчестве, а не механическое следование заранее прописанным мной условностям. Если вам нужен человек, "который мыслит стратегией истории" — проходите мимо, не тратьте ни своё ни моё время. Я не такой человек. Мне важно взаимодействие, идейность и экспрессивность. В приоритете на роль люди, которые привыкли из локальной шутки создавать целые эпизоды (мои комфортики :*), и воспринимающие ролевые, как место отдыха и творческого хаоса. В общем, жду, надеюсь, верю.

кайя ищет безбашенного blaise - от 32 - сам решишь michael b. jordan

говорят, в лас-вегасе нельзя принимать серьёзные решения.
кто-то проигрывает там деньги. кто-то – здравый смысл. а кто-то даже собственную жизнь. а мы, кажется, пошли чуть дальше.
началось всё максимально предсказуемо: барная стойка, громкая музыка, и два человека, которые изначально не планировали проводить вечер вместе.
ты сказал что-то дерзкое, а я не осталась в долгу и ответила что-то не менее дерзкое. бармен поставил перед нами шоты с выражением человека, который уже знает, чем это закончится. мы – нет.
потом было много смеха, огней, бессмысленных разговоров и абсолютно блестящих идей, которые приходят в голову примерно после третьего или четвёртого бокала. на шестом выпитом напитке мы решили, что нужно сделать что-то такое, о чем потом будем жалеть. ведь не зря мы оба оказались здесь, в городе, где возможно практически все. главное, чтобы были деньги.
неоновые вывески, громкая музыка, веселая толпа – все смешалось в наших головах.
мы оказались в часовне, которая выглядела так, будто её построили исключительно для таких идиотов, как мы. неоновый крест, пластиковые букеты цветов, пожилой священник с усталым лицом. кто-то из нас хихикал, кто-то говорил «да», а свидетелями этого безумия стали совершенно незнакомые люди, которая просто оказались поблизости.
где-то между этим появилась идея, что кольца – это банально и неинтересно. через полчаса у нас на безымянных пальцах уже были парные татуировки – тонкие чёрные линии вместо колец.
кто-то из нас сказал, что произошедшее точно не будет ошибкой. кто именно – история умалчивает благодаря количеству алкоголя, что оказался у нас в крови.
утро оказалось… познавательным. сначала проснулась головная боль, потом – я и воспоминания. а затем мы заметили свидетельство о браке на тумбочке. сначала мы решили, что это все чей-то розыгрыш. потом взгляд упал на татуировки и пришло осознание, что мы действительно это сделали. два человека, которые до этого момента не знали друг друга. два человека, которые просто решили весело провести время в одном из самых шумных и громких городов страны.
да и телефон тем временем оказался полон доказательств нашего интеллектуального триумфа: фотографии, видео, селфи у часовни, где ты с видом человека, который только что выиграл жизнь, говоришь: «это будет легендарно.»
и вот тут возникает главный вопрос: что теперь?
▪ можно аннулировать брак и сделать вид, что это был коллективный приступ идиотизма.
▪ можно прожить вместе пару дней – просто из принципа.
▪ можно выяснить, что у одного из нас есть жизнь, отношения или проблемы, которые эта внезапная свадьба слегка… осложняет.
▪ а можно вдруг обнаружить, что из всех безумных решений в жизни это было не самым плохим.
ну и, само собой, обнаружить, что оба вырвались из тампы совершенно неслучайно, сама судьба так повела.

---

дополнительно:
внешность обсуждаема, возраст и имя тоже.
хочется: иронию, диалоги и неловкость после «ой, мы женаты», постепенное узнавание друг друга. можно ромком, можно драму, можно два в одном; в любом случае люблю, когда сюжет рождается в процессе.
чувство юмора приветствуется (точнее оно должно быть). другими словами, ищу того, что понимает, что жениться по пьяни в вегасе – плохая идея.
но всё равно делает это.
со мной.

ПЭТСИ  ищет подругу? Кристи? - 19 - студентка лингвистического факультета alexa demie или твой вариант

Ну привет, сучка. Даже не знаю кто мы друг другу. Подруги или соперницы? Мы знаем друг друга с детства, наши родители дружат, мы из одного социального слоя и все такое. Мы вместе учились в школе, вместе учимся в универе. Со стороны точно скажут, что мы не разлей вода, и такую дружбу сложно встретить. Но знаешь я никогда не доверю тебе своих секретов, а ты мне своих.
Мы будем стоять горой друг за друга, если этого потребует ситуация. А что в остальном? Мы так и не решили, кто из нас была более популярной в школе. Мы меняем парней как перчатки, я сплю с Эндрю (самым классным парнем в школе), ты шагнешь дальше и трахнешь самого симпатичного препода. Я подцеплю в клубе байкера, а ты рокера. Так и работает эта цепная реакция. Я – главный редактор школьного журнала, а ты – главная в команде черлидерш.
В универе все продолжается, нам по кайфу, мы не злимся и не ругаемся, просто плывем по этому течению. Но знаешь? Я сплю с другом своего отца, как ты такое переплюнешь?

---

дополнительно:
Жду тебя в ЛС моя отвязная кошка) Перс полностью твой, с твоими тараканами и хотелками, главное давай выдержим ветку наших взаимоотношений.

РОКСИ  ищет подругу Rosa - 29 - тату-мастер Kristen Stewart

Роза никогда не любила говорить о себе. На прямые вопросы она отвечала уклончиво, будто стирала собственные следы. Зато чужие истории собирала бережно, как сухие листья между страницами старого альбома. С ней легко делились самым личным — может быть, потому что в её спокойном взгляде не было ни тени осуждения, только тихое, внимательное присутствие.

Со стороны Роза казалась холодной и отстранённой. Немногословная, с привычкой слушать больше, чем говорить, она производила впечатление человека, которого мало что трогает. Но те немногие, кто задерживался рядом дольше нескольких встреч, понимали: внутри неё живёт настоящий вулкан. Там, под ровной, почти ледяной поверхностью, бурлила лавина несбывшихся планов, несказанных слов и неожиданных решений, которые она часто принимала за одну ночь.

Когда-то её будущее виделось другим — правильным, выстроенным по линейке. Роза закончила престижную художественную школу: бесконечные этюды, выставки, конкурсы. Её картины занимали призовые места, преподаватели прочили ей карьеру в больших галереях, мягкий свет софитов, каталоги с её именем на глянцевой обложке. Казалось, путь уже проложен, оставалось только идти по нему — ровно, послушно, как все ожидали.

Но однажды она остановилась и... свернула.

Роза променяла обещанную роскошь на стоптанные кеды и потертый рюкзак. Белые стены именитых галерей — на живую, тёплую кожу клиентов. Чужие ожидания и аккуратные рамки — на собственные внезапные импульсы, идеи, которые приходят ниоткуда и требуют воплощения здесь и сейчас. Её холстом стало тело, её мастерской — маленькие тату-салоны, подсобки, импровизированные студии в городах, названия которых она иногда даже не запоминала.

Роза никогда ничего не планировала. Она жила одним вдохом, одним моментом, как будто каждый день был отдельной, замкнутой вселенной, не связанной ни с прошлым, ни с будущим. Сегодня — линия на коже, завтра — новая дорога, послезавтра — незнакомый город у моря. Всё, что у неё было, умещалось в пару сумок и в голове, набитой образами, которые просились наружу.

С Рокси они познакомились на рок-фестивале, в шумном, пьянящем хаосе, где гитарные рифы смешивались с запахом дешёвого пива, дыма и мокрой от ночной росы травы. Они столкнулись случайно, перекинулись парой фраз, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: они из одной породы. У обеих в карманах не было ни цента, но была одинаковая легкость в отношении к жизни и к завтрашнему дню, который не обещал ничего конкретного, и потому казался почти свободой.

Ночевать пришлось в одной палатке — не из романтики, а из банальной необходимости. Но тесное пространство, хриплый смех, обрывки песен и долгие ночные разговоры превратили случайную компанию в начало дружбы. Они не знали друг о друге почти ничего, кроме главного: ни одна не собирается жить по правилам, которые ей навязали.

Когда Рокси уезжала в Тампу, приглашение прозвучало почти небрежно:

— Поехали со мной?

Роза не стала спрашивать, зачем, надолго ли, где они будут жить и что есть. Просто кивнула. Планов у неё всё равно не было — а дорога всегда казалась лучшим из вариантов.

В Тампе они сдружились окончательно. Город стал для неё чем-то вроде фона, на котором ярче проступали люди, истории и следы, которые Роза оставляла на коже. Каждая татуировка для неё была не просто рисунком — это был фрагмент чьей-то жизни, зафиксированный в линиях и тенях. Она не любила делать одинаковые эскизы, избегала шаблонов и каталожных картинок. Каждый новый рисунок рождался из разговора, из взгляда, из незаметного жеста человека, который садился напротив.

Все татуировки, что есть на теле Рокси, — дело рук Розы. В этих рисунках можно прочитать всю историю их странной, крепкой дружбы: от первых неуверенных линий, набитых где-то на полу съёмной квартиры, до сложных композиций, появлявшихся поздно ночью под гул вентиляторов и шорох иглы. Каждый рисунок — как отметка на карте их совместной жизни: импульсивные поездки, неудачные романы, внезапные удачи, ссоры и примирения.

Роза редко появляется на фотографиях, почти не говорит о прошлом и никогда — о будущем. Её биография обрывочна, как блокнот художника, в котором вырвана половина страниц. Но те, кто хоть раз сидел напротив неё в кресле, чувствовал, как из её молчания, твёрдой руки и сосредоточенного взгляда проступает что-то гораздо большее, чем просто татуировка.

Она не считает себя ни бунтаркой, ни художницей, ни терапевтом, хотя в каждом из этих слов есть часть правды.

---

дополнительно:
Приходи, гёрла, соска-нереалка моя. Будем ламповые истории сочинять. И да, готовься, что я припрусь к тебе жить, когда моей старшей сестре надоест играть в мать Терезу, и она даст мне каблуком под мою сочную и упругую задницу хД П.с. имя можно сменить, а вот внешку нежелательно