Быть четвёртым, последним ребёнком в семье — унизительное дело. Это как прийти на вечеринку после полуночи или быть единственным, кто так и не может понять правила чересчур сложной настольной игры: тебя или не замечают, или слишком быстро от тебя устают.
Год разницы с Торфинном и тот имеет значение. Год разницы и то, что он родился мальчиком, разумеется. Люси старается наверстать упущенное и догнать остальных — ей кажется, что, если она вырастет быстрее, все начнут воспринимать её наравне с собой. Исчезнут эти снисходительные взгляды и лёгкие поглаживания по голове. Но что бы она ни делала, отношение не менялось. Всё детство Люси воспринимала доброту как снисхождение, а заботу — как неуверенность в её собственных силах. Несмотря на то, что, по всеобщему мнению, она является любимым ребёнком в семье, Люси этого в упор не видит и продолжает утверждать, что родители относятся к ней по остаточному принципу.
Люси совершенно не помнит Уильяма и поэтому не скорбит о его отсутствии. Несмотря на то, что их осталось четверо, они всегда делились на своеобразные подгруппки: Селин всегда больше интересовалась Дикки — обоим нужно было ухватиться за одну и ту же книжку или сделать всё, чтобы сбросить на другого ответственность за разбитую вазу. Оба явно получали удовольствие от игры в перетягивание каната. Финни явно хотел быть то ли на месте одного из них, то ли где-то посередине. В «закрытый клуб» его не пускали, и ему ничего не оставалось, кроме как проводить большую часть времени с младшей Люси. Годы опыта и заботы об импульсивном и эмоциональном брате помогут ей впоследствии вытерпеть первые годы стажировки у Магнуса Финча и не сойти с ума. Люси во всей этой динамике работала как громоотвод — могла долго терпеть и успокаивать, просить всех заткнуться и разойтись по разным углам, отдать Финни его поломанное перо и перестать называть его нытиком. Если ничего из этого не помогало, Люси не оставалось ничего, кроме как разразиться душераздирающим плачем. После этого кто-нибудь непременно приходил на помощь, а всем троим доставалось так, что даже домашним эльфам впору было посочувствовать.
После поступления в Шармбатон сёстры невольно сблизились, так как Селин чувствовала ответственность за младшую, а Люси, как бы ей ни хотелось этого признавать, скучала по дому и тяжело воспринимала серьёзные перемены в жизни. Глядя на Селин, Люси всё чаще начала проговаривать свои желания вслух, и вот тут-то родителей постигло последнее разочарование — оказывается, младшая тоже хотела пойти по стопам остальных и построить «карьеру». Зачем это кроткой и тихой Люси, никто до конца не понимал. Отец и вовсе выражал сомнения в том, что Люси будет способна один на один сталкиваться с трудностями большого мира.
Только вот он и не подозревал, что уже пару лет Люси планировала отправиться на стажировку к знаменитому артефактору Магнусу Финчу. Для этого она начала прилагать больше усилий в учёбе, чтобы поднять успеваемость, записалась в дуэльный клуб, чтобы её внеклассная деятельность выглядела более внушительно, и даже ушла из театрального кружка в последний год обучения, чтобы сосредоточиться на своей будущей карьере. Большой удачей стало то, что преподаватель по древним рунам был бывшим коллегой мистера Финча и смог лично её порекомендовать.
Семья не одобряла её решения, но, наученные опытом с Селин, в данной ситуации все решили действовать тоньше.
— До скорой встречи, — были последние слова отца перед её отправлением на другой край света, — скоро увидимся.

Магнус Финч оказался совершенно не таким, как Люси себе его представляла. Дёрганый, подозрительный и эмоционально неуравновешенный, он, если и когда-то знал о её прибытии, то успел об этом забыть. Как оказалось, переписку от его лица вела строгая пожилая леди — сеньора Монтеро. Она много лет была управляющей усадьбой Финчей и, по сути, выполняла сразу несколько обязанностей: секретаря, бухгалтера и доверенного лица Магнуса.
Сам мистер Финч, в свою очередь, был, несомненно, гениален, но, кажется, совершенно выжил из остатков ума. Стажировка была платной, претендентов на роль постоянного подмастерья — пятеро, а деньги со всех брались вперёд. Задача выглядела простой, но на деле оказывалась почти невыполнимой: показать себя лучше остальных, и тогда, через год, мистер Финч, возможно, начнёт учить тебя так, будто у тебя действительно есть хоть зачатки таланта.
Первый год был если не адом, то хотя бы чистилищем: её окружало четверо амбициозных подлиз, им давали исключительно сухую теорию, а для подготовки к бесконечным тестам нужно было выучить столько информации, что впору было забыть собственное второе имя.
Жаловаться семье было не вариантом — её, конечно, ждали дома с распростёртыми объятиями, но Люси прекрасно понимала: уйдёт сейчас и второго шанса ей никто не даст. Единственным человеком, с кем она делилась своими переживаниями и трудностями, была Селин, когда-то оказавшаяся в похожем положении и не перестававшая подбадривать её по переписке.
В конце года её общий балл оказался на три десятых выше, чем у оставшегося конкурента. К этому моменту Люси уже курила по пачке в день и спала по четыре часа в сутки. Она была уверена, что худшее позади, но только оставшись с Магнусом один на один, осознала, что оказалась заперта в клетке с тигром.
Забывчивость Финча оказалась простым игнорированием базовых норм приличия, а требовательность ничем иным, как инструментом получения удовольствия от изощренной пытки. Он считал себя трагическим героем — последним в роду потомственных артефакторов. Когда его не станет, никто не сможет занять его место, ибо таких, как он, больше не бывает.
Истощённое за годы терпение дало трещину, и Люси начала всё чаще давать отпор и осаждать своего наставника. Она была уверена, что однажды ей укажут на дверь, но больше жить под гнётом его личности просто не могла. К её удивлению, Финч нашёл в их общении что-то захватывающее, и вскоре от прямого противостояния они перешли к приятельским перебранкам, а в конце концов и к дружеским пикировкам. За годы работы бок о бок они научились доверять друг другу и совсем недавно стали официальными партнёрами по бизнесу. Люси участвует во всех делах компании, в том числе помогает находить и доставлять в нужные руки сомнительные, а иногда и откровенно запрещённые артефакты.
За одним из таких она и отправилась в Британию, как ей тогда казалось, на несколько месяцев. Разыскать необходимый артефакт и перебить цену задача нехитрая. Всё, что ей оставалось, это не привлекать к себе лишнего внимания.