[indent]Николас ходил по парку с видом святого мученика, который терпеливо сносит все кары господни, низвергнутые на его многострадальную голову. Правда, вместо господа тут была Крис… и все кары, соответственно, тоже имели вполне конкретное лицо, голос и весьма цепкие пальцы.
[indent]Главное, ведь опять ей приспичило жрать эту вату. Вату, мать её так. Он ещё прошлый раз слишком хорошо запомнил — до сих пор временами тянуло в боку, а при особенно живых воспоминаниях бросало в холодный пот. Но разве эти мелкие подробности хоть как-то волновали Бейли? Разумеется, нет. Ей в голову засел сахарный фантом, и Ник уже заранее знал, что у этой истории не будет счастливого конца.
[indent]И всё же, чёрт возьми, делиться он не собирался! Но в неравной борьбе за добытый кусок из плотных сахарных нитей победила, конечно же, Кристина. Не потому что он поддавался… ну, разве что чуть-чуть. Всё-таки успел оторвать себе внушительный комок и тут же запихнуть в рот, пока Бейли не всосала остатки, как чёрная дыра. Вата мгновенно таяла на языке — единственный плюс в этой сахарной катастрофе.
[indent]— Ну уж нет, — пробормотал он с набитым ртом, отрывая ещё один кусочек на память, будто это был последний кусок хлеба во время осады.
[indent]А потом его осенило. В какой-то момент желание жрать уступило место исконному, священному желанию — устроить цирк. Ник чуть ли не на лету слепил из приторной липкой ваты подобие бороды и усов, ловко вылепив дырку под губы. И, с самым невозмутимым видом, сдерживая рвущийся наружу смех, приложил это произведение искусства к лицу Крис.
[indent]— Теперь ты Санта Клаус, — сообщил он с серьёзностью похоронных дел мастера. — В таком виде и пойдёшь раздавать подарки детишкам в табор.
[indent]Он откинул голову назад, скрестив руки на груди, и изобразил сосредоточенное выражение человека, что только что сотворил великое и неповторимое произведение искусства. А в реальности просто наслаждался моментом: её недовольным взглядом, липкими пальцами, и тем, как смешно на ней смотрелась эта дурацкая вата.
[indent]— Хо-хо-хо, миссис Клаус, — добавил он нарочито низким басом, окончательно не выдержав и захохотав так, что пришлось опереться о ближайшее дерево.
[indent]Ну вот, казалось бы, уже всё обошли, всё посмотрели, везде покатались. Парк, как после набега орды, усталое веселье, липкий сахар на руках и гулкая пустота в желудке. Но нет, судьба решила, что спокойная прогулка — это для слабаков. Угораздило же их пройти мимо этого зазывалы, что орал, словно у него внутри пружина заводная, и, не успел Ник даже пикнуть, как уже стоял у чёртовой двери, а Кристина… Кристина, естественно, испарилась быстрее, чем он успел воззвать к её чувству самосохранения (ну а какого хрена она вообще лезет вперёд мужика?).
[indent]Хотя, честно говоря, «здравый смысл» и «Кристина Бейли» в одном предложении звучало так же нелепо, как «оргия без секса».
[indent]— Да куда ты, блядь, приключение моё неугомонное?! — только и успел крикнуть он ей вслед.
[indent]Вот доберётся он до неё и обязательно прочитает лекцию о поведении. Прямо вот на месте: с жестикуляцией, интонациями, всем набором взрослого сознательного мужчины, ха-ха-ха. И может даже по жопе пару раз отвесит — для наглядности, так сказать. Хотя… она же, мать её, ещё и улыбаться будет. А если наказание нравится, то это уже, сука, не наказание, а поощрение. И что с этим делать? Абсолютно ничего. Она его в могилу быстрее работы загонит, и то в закрытом гробу, чтоб никто не видел, как он в бессильном ахуе лыбится.
[indent]Конечно, было искушение послать всё к чёрту и просто дождаться девушку тут, у выхода, чтобы потом с самым серьёзным видом раздавать выговоры, как строгий профессор первоклашке. Был бы хоть толк… Но если и существовал на свете кто-то, равный Николасу по способности влипать во всякую хуйню, то это, безусловно, была Кристина. А значит, оставлять её одну там — это подписывать смертный приговор всему парку.
[indent]Потому что она же ведь реально способна: перепутать бомбарду с «огоньком для сигареты», устроить фейерверк из аттракциона, а потом бегать по углам и орать: «Я не хотела, оно само!» И самое, блядь, страшное — никто ей не поверит, кроме него. А он же знает, что действительно «само», просто потому что Бейли и магия рядом работают, как горилла с роялем: вроде и мелодия иногда выходит, но больше похоже на вой.
[indent]— Ну всё, пиздец, — мрачно констатировал Ник, касаясь дверной ручки вслед за ней.
[indent]Рывок портала Ник воспринял с привычным матюгом сквозь зубы, а когда его выплюнуло на землю, он сначала стоял, покачиваясь, будто хотел убедиться, что ноги под ним вообще существуют. Секунда, вторая — и до него дошло: никакого парка, никакой двери, никакой Бейли. Только бетон за спиной, ебучие стены-стекляшки вокруг и гробовая тишина, от которой аж в ушах звенит.
[indent]— Ага, заебись, — хрипло выдохнул он, оглядываясь. — Прогулка, блять, удалась.
[indent]Лабиринт нависал мраком и у Ника сразу родилось стойкое ощущение, что это всё какая-то криворукая магия, где любой поворот может закончиться пиздецом. И где, сука, Крис? Оставлять её одну в подобной херне — примерно то же самое, что дать ребёнку канистру бензина и спички: и весело, и смертельно одновременно.
[indent]Он сделал пару шагов вперёд, прищурившись в сторону той самой фигуры, что стояла чуть дальше, спиной. Живой. Или прикидывается. Но если там хоть какие-то ответы есть — он их выбьет.
[indent]— Эй! — Ник крикнул так, что даже стеклянные стены гулко отозвались. — Сюда иди!
[indent]Вообще “сюда иди” вовсе не угроза, а вот “эй, сюда иди” вполне себе конкретная угроза.
[indent]— Ты тут девушку не видел? Примерно вот такого роста, — Ник опустил руку примерно показывая куда ему дышит Кристина. — И материться как матрос в борделе?
[indent]С каждым шагом он чувствовал, как привычное раздражение и злость вытесняет липкий осадок тревоги. Он даже пальцами машинально щёлкнул, будто проверял, не дрожат ли руки. Ему нужна была Кристина. И если этот хмырь знает хоть что-то, то он будет говорить. А если не знает… ну, значит, будет страдать.
